Михаил Бударагин: Тщета педагогики

Высшая аттестационная комиссия планирует сократить количество диссоветов на треть, и эта новость, которая еще недавно могла бы наделать много шума, осталась почти незамеченной. Больше всех достанется гуманитариям, главный пострадавший – педагогика.

Зачем вообще нужна классно-урочная система, если после пятого класса она работает лишь на удержание человека в четырех стенах?

Тишина в ответ – отличный симптом, получше многих прочих: педагогика отдана педагогам, они пишут для себя диссертации, а уж со школьными учителями мы и так договоримся.

Кому коробку конфет, кому репетитор, кому и тройки будет достаточно, а двоек теперь не ставят.

Все довольны. Даже учителя. Студенты и вузовские преподаватели немного повозмущались, но, скорее, для вида, никакого сопротивления не возникло.

Удивительно, но вообще-то педагогика касается всех, кто учился или учится: методика преподавания – не коллоидная химия, а отрасль науки, которую все мы постигаем с детьми в режиме реального времени. Нет, всем все равно.

Могу понять, почему.

Представьте себе, что в год в сотнях вузов неглупые люди рассказывают друг другу о том, какие есть у педагогики традиции, как правильно прыгать через козла и сколько времени нужно для правильного заполнения классного журнала. Каждая тема – десять диссертаций, не украденных, честных, трудовых и совершенно бессмысленных.

Ян Коменский в 17 веке (еще не то что Пушкина нет, еще Шекспир жив) придумывает то, что получит название «классно-урочная система», обосновывает необходимость непрерывности образования и ... все.

За четыреста последующих лет в школе отменили телесные наказания и поставили компьютеры – все новации среднего образования. Мир Шекспира и 21 век – словно бы одно и то же время, ничего ведь в жизни обывателя с тех пор не изменилось, правда?

На этом фоне не то что диссоветы закроешь, а вообще людей с улицы набирать начнешь.

Педагогика – лучший пример того, что не имеет никакого значения, украдена диссертация, списана или вымучена бессонными ночами: в последнем случае ее ценность все так же стремится к нулю, а оценки за старания ставят в начальной школе, позже это уже выглядит диковато.

Средняя школа переживает кризис во всем мире (вот характерный пример из США, где ведутся утомительные споры о некоем общем стандарте, который никому в итоге не нравится), и весь мир худо-бедно бежит от ответа на главный вопрос: зачем вообще нужна классно-урочная система, если после пятого класса она работает лишь на удержание человека в четырех стенах? К чему – при этой-то простоте целей – такие усложнения средств?

Любые альтернативы школе – пока хуже, но о кризисе педагогики кандидаты с докторами почему-то предпочитают молчать.

В диссертациях речь идет о чем угодно – о том, как быть юному дизайнеру, о том, как повышать квалификацию (было бы зачем, честное слово), о подготовке специалистов по игре в русскую лапту (серьезно, целая работа), о проектно-квалитативной парадигме (что это такое, не знает даже автор) – только не о главном. Хоть бы о лапте, городках, крикете и фламинго, но не о том, куда вообще движется школа и во что она может превратиться.

Педагогика переливает из пустого в порожнее и почти убила саму профессию школьного учителя.

Именно поэтому ничего страшного не случится, если педагогические вузы перестанут выпускать мало кому нужных предметников. Это звучит, на первый взгляд, кощунственно, невозможно, возмутительно, но если призадуматься и попробовать понять, чем заняты учителя, станет ясно, что вместе с репетиторами готовят учеников к тестам, пишут какие-то никому не нужные отчеты и планы, заполняют журнал (иногда в электронном виде) и надуваются от гордости по поводу и без.

Не очень понятно, почему всем этим не может заниматься специальная программа с набором соответствующих приложений: каждый школьник в любом Усть-Куй-Уржуме пользуется смартфоном (и торчит ВКонтакте, разумеется), так что делать вид, будто бы мы все еще живем в 1963 году, несколько странно.

Педагог-наставник – это ведь не результат обучения специальности, это материя тонкая, едва уловимая, и высшее образование тут ни при чем: или ты учитель, и тогда сам освоишься, или – нет, и тогда тебе никакая педагогика не поможет.

Зачем нужно пятилетнее обучение специальности, если сама специальность выхолощена до трех действий, освоить которые можно на недельных курсах?

Зачем нужны учителя, которые под разговоры о повышении зарплат просто присматривают за детьми?

Зачем нужна педагогика, если за 300 лет она не в состоянии придумать ничего нового?

Закрытие диссоветов могло бы немного отрезвить профессиональное сообщество, но на главной странице сайта «Учительской газеты» нет о ключевой новости последнего года ни слова. Подозреваю, что когда педагогику перестанут преподавать в вузах, ничего не изменится: будет все то же и все о том же, о престиже профессии в основном.

Больше обсуждать-то нечего.