Селенга – крупнейшая по объему водостока река Монголии и одновременно крупнейший «донор» Байкала: из нее поступает примерно половина объема речной воды. Селенга начинается и более 600 км течет по территории Монголии, далее – более 400 км по территории России и впадает в Байкал. Монголия намерена построить ГЭС Эгийн-Гол на притоке Селенги, реке Эг.
18 ноября совместный отчет российских и монгольских ученых о ГЭС Эгийн-Гол передадут в Российскую академию наук, сообщила председатель комитета Госдумы по экологии Елена Панова. Сама Монголия торопится. Еще в октябре ее Минэкономразвития объявило, что академии двух стран признали строительство станции возможным при соблюдении экологических требований относительно Селенги и Байкала. То есть все препятствия, по мнению монгольской стороны, устранены. А это не совсем так.
Мотив Улан-Батора понятен: страна закрывает дефицит электроэнергии импортом из России и хочет получить собственную генерацию. Станция на 315 МВт на реке Эг – более чем серьезный шаг к этому. Однако у экологов остаются сомнения. Пик монгольского спроса зимний, а зимой по Селенге проходит 3% годового стока. Чтобы давать ток в январе, плотина должна копить летнюю воду и сбрасывать ее в период самого низкого уровня воды.
Иркутский Институт систем энергетики еще в 2020 году рассчитал, что зимние уровни Селенги на российском участке вырастут на 0,5–1 м, ледостав сдвинется на одну-две недели, а зимние попуски будут выносить икру омуля. Модели первого этапа совместной работы нашли в монгольском сценарии риск нарушения экологических требований на границе, прежде всего зимой и в маловодные годы. Допустимым, выходит, может оказаться только режим, при котором станция теряет часть зимней мощности, ради которой ее строят. Какой режим выбран и кто обязан его соблюдать, из монгольских сообщений понять трудно.
Практика гидроэнергетики уже показала, чем оборачиваются заверения, данные раньше документов. В 2012 году, когда на реке Омо строилась эфиопская ГЭС Гибе III, Аддис-Абеба заявляла, что экологические оценки не выявили существенного воздействия на реки и водоемы. Омо питает кенийское озеро Туркана, объект всемирного наследия. ЮНЕСКО тогда указывало, что представленные материалы последствий для Турканы не оценивали. В 2018 году Комитет всемирного наследия констатировал серьезное нарушение сезонных колебаний уровня озера и внес его национальные парки в список наследия, находящегося под угрозой. В решении учли и сахарные плантации Кураз, которые орошаются водой той же реки.
Байкал тоже объект всемирного наследия, и отвечает за него Россия. К 1 декабря она сдает доклад о состоянии озера, в 2027 году комитет ЮНЕСКО вернется к вопросу о внесении Байкала в список объектов, находящихся под угрозой, и монгольская гидроэлектростанция окажется в том же досье. Комитет требует представить оценку воздействия Эгийн-Гола на рассмотрение Международного союза охраны природы до любого решения по проекту. Проектов при этом больше одного.
В январе 2024 года Монголия письменно сообщила ЮНЕСКО об отказе от ГЭС Шурэн на Селенге и водного комплекса на Орхоне. В сентябре 2025-го она вписала обоснования тех же объектов и переброску стока из бассейнов Селенги и Орхона в пустыню Гоби в свой климатический план, под международное финансирование.
На реке Колорадо, которая течет из США в Мексику, плотины и водозаборы почти отрезали дельту от сезонных паводков. Вместе с распашкой земель это сократило дельтовую экосистему до менее чем десятой части прежней площади. Результат там дала сумма сооружений, каждое из которых по отдельности выглядело допустимым.
- Лед Байкала даст возможность прочесть историю Вселенной
- Путин нашел решение для двух экологических проблем Байкала
- Китайцев заподозрили в желании «выпить весь Байкал»
Важно понять и то, как оценивать последствия того или иного объекта на экосистему. Вьетнамская ГЭС Яли-Фоллс на Сесане, притоке Меконга, стоит в 70–80 км от границы с Камбоджей. Оценка воздействия, которую готовила швейцарская Electrowatt, определила зону ниже плотины как участок длиной 8 км и шириной 1 км. Камбоджа в нее не попала. С 1996 по 2000 год внезапные сбросы воды при строительстве и пусковых испытаниях затапливали поля и деревни камбоджийской провинции Ратанакири. Власти Камбоджи насчитали не меньше 32 утонувших людей, Вьетнам признал гибель людей при одном из сбросов 2000 года. Трансграничную оценку провели через годы после пуска. Отчет по Эгийн-Голу стоит читать с той же меркой – до какого створа считали последствия и что предусмотрено на случай, если реальные сбросы разойдутся с расчетными.
Еще одна ошибка – принять расчетный режим за обязательство. Эфиопия в 2020–2024 годах в пять этапов наполнила водохранилище плотины «Возрождение» на Голубом Ниле и запустила турбины без согласования с Египтом и Суданом. Юридически обязывающих правил наполнения и работы в засуху Аддис-Абеба подписывать не стала. В сентябре 2025 года станцию торжественно запустили, но спор о правилах на случай маловодья остался открытым.
Водохранилище Эгийн-Гола вмещает почти два годовых стока реки Эг. Наполнение, по расчетам сибирских ученых, займет от трех до шести лет, и все это время Селенга у границы будет недополучать часть стока. Сколько воды забирать по годам, какой попуск оставлять и когда останавливать наполнение в засуху, не сказано ни в одном опубликованном документе.
Российское согласие, если его дадут, имеет смысл только вместе с ответами на эти вопросы. Режим наполнения и эксплуатации должен стать приложением к межправительственному соглашению, с приоритетом экологических попусков и правом менять его только совместным решением. Шурэн и переброску Орхона нужно исключить из климатического плана и подтвердить отказ перед ЮНЕСКО. Данные мониторинга бассейна, который Академия наук Монголии согласилась вести вместе с российской стороной с 2027 года, должны быть открытыми. 18 ноября ученые сдадут отчет, межправкомиссия ждет его выводов в декабре. До этих дат экологический вопрос остается открытым, сколько бы раз в Улан-Баторе ни объявляли его решенным.
