Борис Кагарлицкий: Неприятные открытия среднего класса

В конце 1970-х в советском прокате появился странный фильм под названием «Новые испанцы». Начинался он с того, что застойная испанская фирма с ленивыми сотрудниками покупается транснациональной компанией.

Жизнь коллектива мгновенно меняется. Работа становится великолепно организованной, заработки растут, мужчины делаются подтянутыми, женщины начинают следить за собой и оказываются настоящими красавицами. Они покупают дорогие машины, строят себе новые квартиры с выбеленными стенами и изящной, функциональной мебелью. А затем все герои один за другим умирают от сердечных приступов, инсультов и прободения язвы.

Смысл происходящего оставался совершенно недоступен советскому зрителю, если не считать начальных сцен, в которых две трети публики узнавали собственную, родную контору (с той только разницей, что вместо экзотического кофе-эспрессо там пили чай с печеньем).

«Деньги нужно не только зарабатывать, за них приходится отдавать душу, здоровье, эмоциональные и физические силы в таком количестве, что это не компенсируется никакой зарплатой»

Пожалуй, сегодня российский зритель мог бы лучше оценить подобную картину. Растущий средний класс на собственном опыте обнаруживает и положительные, и отрицательные стороны нового образа жизни, пришедшего к нам вместе с капитализмом. Как и у героев испанской киноленты, восхищение новыми возможностями постепенно сменяется разочарованием и раздражением.

Рыночная экономика принесла с собой массу приятных мелочей, напрочь недоступных в советское время. Начиная от кофеен и горячего шоколада, заканчивая множеством сортов хорошего пива. Улицы городов заполнены новыми автомобилями, которые приобретаются уже далеко не только представителями буржуазии. Интерьеры жилища изменились до неузнаваемости. Многие виды бытовой техники просто не существовали в советские времена, поэтому сравнение с прошлым не совсем корректно, но, несомненно, магазинов, заполненных «под завязку» подобными товарами, вообразить в те времена было бы просто невозможно. Правда, вся эта роскошь доступна лишь меньшинству населения. В большой стране средний класс исчисляется миллионами человек, но всё равно это не более чем 15–20% от населения. Однако для самого среднего класса собственные проблемы и достижения кажутся куда более интересными, чем переживания большинства сограждан, тем более что это большинство само изо всех сил тянется к принятому средним классом образу жизни. Иными словами, средний класс сознательно или бессознательно воспринимает себя как общую норму, даже если реально находится в меньшинстве.

Однако чем более достижения рыночной экономики воспринимаются людьми как нечто естественное, как нормальное положение дел, тем больше выходят на поверхность и проблемы, недостатки и пороки системы. Ровно то же самое, кстати, происходило и с советским образом жизни. Дешевое (фактически бесплатное) жилье или отсутствие платы за воду никого не восхищали, это казалось нормой. Так же, как и бесплатное образование, медицинское обслуживание, копеечная плата за транспорт и хлеб по 18 копеек за буханку. Зато раздражало однообразие ассортимента, отсутствие выбора и хамство.

Насчет хамства больших изменений в обществе не обнаруживается, но с жильем дело обстоит совершенно иначе. А немногие сохранившиеся с советских времен социальные гарантии вроде почти бесплатной медицины и вроде как общедоступного образования воспринимаются уже как достижения, которые надо охранять. Как говорится, что имеем, не храним, потерявши плачем. Впрочем, по поводу общедоступного образования и здравоохранения плакать мы начинаем еще до того, как потеряли их полностью. Именно плакать, а не бороться. Хотя и то хорошо – в обществе усиливается способность к критической оценке действительности.

Насладившись первыми плодами потребления, средний класс начал делать одно за другим неприятные открытия. Да, доступ к товарам вырос (не только по сравнению с советским временем, но и по сравнению с «переходным периодом» 1990-х годов). Но усилилась и эксплуатация труда. Деньги нужно не только зарабатывать, за них приходится отдавать душу, здоровье, эмоциональные и физические силы в таком количестве, что это не компенсируется никакой зарплатой. Да, появились отличные машины. Но они стоят в пробках. Да, появился выбор. Но при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что большая часть предлагаемого изобилия – фиктивна. 20 совершенно одинаковых мобильных телефонов, лежащих передо мной на прилавке, вызывают не восхищение, а стресс. Как выбрать, если, по сути, они все одинаковые? А тонкие различия между марками и брендами доступны только специально подготовленным людям, которых компании вынуждены нанимать исключительно для того, чтобы помочь покупателям выбраться из лабиринта подобного стандартизированного разнообразия.

В социологии принято различать «уровень жизни» и «качество жизни». То, что уровень жизни за последнее время вырос (и не только у среднего класса), не подлежит никакому сомнению. Это статистический факт. А вот с качеством жизни сложнее.

Две самые серьезные проблемы нового среднего класса сегодня – свободное время и жилье. Как потратить деньги, если ни на что кроме работы не остается времени, а если время и появляется, то уже не остается ни эмоциональных, ни физических сил. Даже появление множества новых ресторанов и кафе не радует – людям всё труднее вырваться на обед из офиса. Как выразился один молодой журналист, «бутерброды съедают ланч». Итоговый диагноз – язва желудка. Как у героев испанского кино…

Немногие сохранившиеся с советских времен социальные гарантии вроде почти бесплатной медицины и вроде как общедоступного образования воспринимаются уже как достижения

Однако проблема жилья стоит острее всего. Хорошо тем, кому посчастливилось получить квартиру в ходе приватизации 1990-х годов, но их не так уж много: ведь большинство нашего среднего класса – люди молодые, пополнившие рынок труда уже к концу 1990-х годов. В этом одна из причин их эффективности: им не нужно было переучиваться, осваивать новые правила, они были воспитаны уже в капиталистической России. Однако в этом же и их проблема – у них нет социального «тыла», который был обеспечен последнему советскому поколению. Кстати, приватизация 90-х годов сыграла с нашим средним классом злую шутку. В России сложилось представление о том, что семья среднего достатка должна жить в собственной квартире. В Западной Европе множество семей всю жизнь арендует квартиры, обставляет их мебелью, выращивает в них детей, обживает. И ничего. Но у нас в стране, где старшее поколение получило свои квартиры за номинальную цену, по крайней мере обидно смириться с таким положением вещей. В результате молодой средний класс увязает в долгах – даже хороших заработков не хватает на то, чтобы иметь всё сразу: квартиру, автомобиль, модные вещи. А чем больше долгов, тем больше нужно работать, тем больше зависимость, тем меньше свободы.

На самом деле, ничего чрезвычайного не происходит. Просто средний класс избавляется от иллюзий, преодолевая последние остатки советской психологии, становясь таким же, как на Западе. Только наивные советские люди верили, будто при капитализме всё решает рынок товаров. На самом деле главную роль играет рынок капитала и рынок труда. Крупные фирмы поглощают мелкие, навязывая им свои правила игры. Творческая инициатива уступает место бюрократической рутине, нормальной для серьезных корпораций. А представители среднего класса обнаруживают, что сами являются товаром – на рынке труда. И главное: чем больше их численность, чем выше квалификация большинства, тем менее ценен каждый из них в отдельности.

Теоретически, конечно, рост экономики увеличивает и спрос на кадры. Иными словами, работник получает шанс продать себя подороже. Но даже эта позитивная тенденция гасится непреодолимым отечественным хамством, удивительной национальной традицией, унаследованной российским предпринимателем от советского начальника. Рабочие отвечают на диктат хозяев забастовками, но средний класс пока ни организовывать профсоюзы, ни бастовать не умеет, он состоит из преимущественно индивидуалистов, весь его жизненный опыт и его повседневный труд диктуют ему именно такой стиль поведения. А потому разочарование и раздражение оборачивается не бунтом, а язвой желудка.

При всём безобразии 1990-х годов, они открывали перед амбициозными молодыми людьми больше свободы. Вчера не было коммерческих банков – сегодня они появились. Вчера не было туристического бизнеса – сегодня он возник. Каждая новая отрасль – новые возможности. Часто это шансы, связанные с риском. Но оборотной стороной риска является азарт. Ощущение полноты жизни.

Сегодня капитализм нормализовался. Он работает так, как должен работать. Под пестрой оболочкой потребления скрывается рутина производства и жесткая дисциплина корпоративной организации. И в этом состоит самое неприятное открытие российского среднего класса.