Виктор Топоров: Итоги литературного года. Проза

В статьях о литературе меня в последнее время преследуют спортивные ассоциации. То «Судью на мыло!» крикну, то курьезный пьедестал почета освищу, то «бой с тенью» затею, то еще что-нибудь…

Параллель здесь напрашивается такая. Сборная России по футболу прибывает на очередной турнир в заведомо ослабленном составе, который только самые неосведомленные оптимисты неосторожно называют экспериментальным.

Кто-то из ведущих игроков заболел, кто-то травмирован, кто-то дисквалифицирован, кто-то запил, кто-то и вовсе повесил бутсы на гвоздик…

Поневоле приходится выпускать на поле необстрелянных новичков вперемешку с парой-тройкой еле волочащих ноги ветеранов, третьесортных легионеров и пожизненно неисправимых посредственностей…

«Верещагин – один из самых недооцененных (да и попросту незамеченных) отечественных прозаиков»

И вот эта-то горе-команда, вопреки ожиданиям… нет, не выигрывает, конечно, матч, но сводит его вничью. Сводит не по воле случая (поле ровное, мяч круглый), а продемонстрировав при этом более чем достойную игру!

Так и обстояло дело в этом году по ведомству художественной прозы.

Год по тем или иным причинам пропустили многие из мэтров. А те, что все же вышли на поле, ничем не блеснули. Тогда как новые звезды (ну звездочки) по ходу матча то и дело все-таки вспыхивали, да и разыгрались безнадежные вроде бы середнячки. Ярких произведений набралась как раз дюжина (или чуть больше) – в аккурат футбольная команда с двумя-тремя запасными.

И теперь уже не столь ясно, стоит ли с нетерпением дожидаться возвращения в основной состав былых лидеров. То есть ожидать этого наверняка стоит, а вот уповать на подобный поворот событий не след. В конце концов, выигрывающий состав не меняют. А по нашим грехам, и играющих вничью – тоже.

В начале года «сделал дубль» немолодой и малоизвестный до той поры петербуржец Илья Бояшов.

Вышедшая тиражом всего в тысячу экземпляров ироническая антиутопия «Армада» привлекла внимание критики, а философски-анималистическая притча «Путь Мури» и вовсе выиграла «Нацбест», после чего надолго попала в лидеры продаж.

Во второй половине года Бояшов несколько смазал впечатление от своей «игры», переиздав вялую «Повесть о плуте и монахе», но уже в новом году наверняка наверстает упущенное: выходящий роман «Танкист, или Белый «Тигр» (вариация на тему «Моби Дика») представляет собой очередной без пяти минут шедевр.

Тогда же, в первые месяцы весны, сольный проход удался рижанину Алексею Евдокимову (из распавшегося тандема Гаррос – Евдокимов): роман «ТИК» («Тайная история кино») – социопатическая неврастения в оболочке криптодетектива – оказался на уровне прогремевшей четырьмя годами ранее «(голово)ломки».

Примерно тогда же я прочел вышедший чуть позже роман «нового немца» (а теперь уже москвича) Михаила Елизарова «Библиотекарь» – мощную философскую фантасмагорию в духе Владимира Шарова и с известной оглядкой (но не более того) на Владимира Сорокина.

От фантасмагории один шаг до фантастики, и на этом «пятачке» дебютант Дмитрий Глуховский с романом «Метро 2033» неожиданно с легкостью уделал всех, кто из года в год увешивает себя мечами от дона Руматы и рассуждает о роли голованов в запутанной жизни Льва Абалкина.

Стругацкое дело нехитрое, скажете вы, и я с вами, пожалуй, соглашусь, но тем не менее…

Весной прошла и лучшая журнальная публикация в жанре романа, причем в таком неожиданном месте, где ее, увы, увидели лишь немногие. Я имею в виду роман «Свеча горела» шестидесятилетнего Николая Верещагина, опубликованный в «Континенте», – самое «достоевское» произведение последних лет – с перманентным скандалом, то и дело переходящим в «надрыв» (и обратно). Верещагин – один из самых недооцененных (да и попросту незамеченных) отечественных прозаиков.

Лето прошло тихо, как перерыв между таймами. А ранней осенью издатели традиционно взвинтили темп игры.

Второй роман – «Она что-то знала» – выпустила моя землячка Татьяна Москвина, счастливо преодолев излишнюю монологичность и публицистичность, присущую ее первому детищу (роману «Смерть – это все мужчины»), но сохранив все достоинства неподражаемого авторского письма.

Другая петербурженка – Оксана Бутузова – дебютировала блестящим социологическим романом «Дом», сразу встав в один ряд с лучшими мастерицами «женского футбола» (который в нашей стране сильнее мужского).

Петербуржским оказался и новый роман Андрея Тургенева (Вячеслава Курицына) «Спать и видеть» – бесспорный (если не смухлюют судьи) фаворит главных литературных премий следующего, 2008 года.

И опять-таки две молодые петербурженки – Ксения Венглинская и Наталья Курчатова – дебютировали в конце года задуманным ими еще в школьную пору романом «Страсти по Даниилу Андреевичу».

Выходит он в питерской «Амфоре», как и добрая половина произведений, упомянутых в этом перечне. Да и «Зенит» – с помощью варягов, однако опираясь и на собственные силы, – стал в нынешнем году чемпионом.

Роман «Путь Мури» Ильи Бояшова

В символическую сборную я включил бы и своего земляка Андрея Ефремова, выпустившего сборник прелестных повестей «Искусство уводить чужих жен». В номинации «Лучшая повесть» с ним могут соперничать лишь две новомирские публикации: «Садовница» Ирины Васильковой и «Владелец лучшего клуба для геев» Сергея Жадана (последняя, правда, в переводе с украинского).

Лучшие рассказы года вышли в антологиях, и я не уверен в том, что они не публиковались ранее. Точнее, уверен, что где-то публиковались. Тем не менее назову три: «Базилевса» Ольги Славниковой, «Урок каллиграфии» Михаила Шишкина и «Низкие звезды лета» Дмитрия Савицкого. Особенно хорош последний.

Бурно обсуждался «роман в рассказах» Захара Прилепина «Грех», занимающий, соответственно, несколько промежуточное положение. От Прилепина – после «Патологий» и «Саньки» – я, честно говоря, ждал большего. В нашу сборную он попадает в основном потому, что, похоже, вот-вот «разбéгается». И еще потому, что все ощутимее превращается в неформального лидера молодой прозы. Мячей в истекшем году забил немного, но товарищи по команде уже доверили ему капитанскую повязку.

По разряду «полухудожественной словесности» проходит книга Льва Данилкина «Человек с яйцом» – лучшее жизнеописание года, вне конкуренции.

Успешная игра экспериментального состава, разумеется, отчасти объясняется и слабостью соперника – литературы переводной, которая в истекшем году практически ничем не блеснула. Разве что вслед за бразильским перевели «Коэльо» польского и норвежского.

Опубликовано уже несколько критических отзывов на русское издание романа Филипа Рота «Заговор против Америки» (в «Коммерсанте», в «Тайм-ауте»). Что забавно, потому что роман этот, действительно замечательный (сужу не понаслышке, я его и перевел), надолго, да как бы не навсегда, застрял в типографии.

В конце года не стало Нормана Мейлера (1923–2007; главная литературная потеря года), всего на пару недель пережившего очередное неприсуждение Нобелевской премии, которой он безусловно давным-давно заслуживал.

А присудили премию еще более престарелой (1919 г.р.) Дорис Лессинг… На мой взгляд, «Нобелевки» (или, если угодно, «Игнобелевки») заслуживает и каждый ее читатель.

То есть, возвращаясь к футбольным параллелям, хорваты обыграли англичан, а мы – с трудом – Мальту.

Однако экспериментальным составом, у которого есть хотя бы гипотетический шанс разыграться в ближайшем будущем.

Чего никак не скажешь про доморощенных кумиров, в массовом порядке пропустивших очередной сезон.