Максим Григорьев: Демократия и конкуренция

У читателей моей предыдущей статьи, вероятно, могло зарониться мнение, что описанные проявления политики «позитивной дискриминации» носят единичный или исключительный характер. Однако на Западе случаи получения особых преимущественных прав той или иной группой за счет оставшейся части общества повсеместны.

«А пока что мы не можем справиться даже с такими несогласиями с противоречиями, с которыми Европа справилась давным-давно...» Это Европа-то справилась? Да кто только мог вам это сказать?
(Ф. Достоевский. Дневник писателя).

1

В прошлой статье я писал о последствиях «позитивной» дискриминации по полу, когда для обеспечения одинаковой пропорции мужчин и женщин во всех областях общества используется предоставление им преимущественных прав. Эта практика затронула и вооруженные силы западных стран. Процитируем М. Тэтчер: «Ввиду того что мужчины в целом физически сильнее женщин, возникает дилемма: либо не допускать женщин к выполнению задач, требующих физической силы, либо снизить сложность самих задач, что легко сделать в учениях, но не в бою.

Когда стало ясно, что женщины не могут бросить гранату на безопасное расстояние, вместо того чтобы оставить это занятие мужчинам, было решено перейти на более легкие и менее эффективные гранаты. По некоторым сообщениям, в Великобритании также изменили программу армейской подготовки из-за большого количества травм, получаемых женщинами» (М.Тэтчер. Искусство управления государством. М., 2005. С. 69). Добавить нечего. Снижение эффективности налицо.

«Частному работодателю с количеством сотрудников более 15 приходится сильно изощряться, чтобы отказать в приеме на работу тому, кто имеет физическое или психическое нарушение здоровья»

Один из наиболее ошеломляющих примеров дискриминации – практика США в области трудоустройства. Как это принято на Западе, эта практика детально продумана и обеспечена соответствующими законами и инструкциями, финансовыми ресурсами, специальным государственным органом – Комиссией по соблюдению равноправия при трудоустройстве США (КСРТ). Деятельность КСРТ определяется целым рядом законов, запрещающих дискриминацию на расовой, половой, религиозной, национальной почве, инвалидности, на основании возраста – старше 40 лет и др. (Закон о гражданских правах 1964 года запрещает дискриминацию на работе на расовой, половой, религиозной, национальной почве или в связи с цветом кожи; Закон о равной оплате труда 1963 года защищает мужчин и женщин, выполняющих одинаковую работу в одном и том же учреждении, от дискриминации в зарплате по полу; Закон о дискриминации по возрасту при трудоустройстве 1967 года защищает права тех, кому 40 лет и больше, от дискриминации по возрасту; Закон об американцах-инвалидах 1990 года запрещает дискриминацию на работе и при трудоустройстве квалифицированных работников-инвалидов; Закон о гражданских правах 1991 года предусматривает финансовую компенсацию в случаях умышленной дискриминации на работе и трудоустройстве.) Влиятельность этого органа понятна хотя бы из того, что председатель комиссии и все члены ее совета назначаются лично президентом США и утверждается сенатом. КСРТ принимает жалобы на работодателя, агентство по трудоустройству или профсоюз практически по всему спектру трудовых вопросов (к ним относятся: прием на работу, увольнение, размер зарплаты, назначение, перевод, продвижение по службе, временное отстранение от должности, отзыв, льготы, пенсионные фонды, отпуск или любые иные рабочие условия или нормативы). Предусмотрен целый ряд используемых ею судебных санкций, обеспечивающих «положительную дискриминацию» (в них входят: восстановление в должности, продвижение по службе, выплата денег, удержанных ранее, выплата разницы между полученной зарплатой и той, которую человек получал бы при отсутствии дискриминации).

2

Что это означает? Например, согласно Закону об американцах-инвалидах частному работодателю с количеством сотрудников более 15 приходится сильно изощряться, чтобы отказать в приеме на работу тому, кто имеет физическое или психическое нарушение здоровья, которое «существенно ограничивает один или больше важных видов жизнедеятельности» (раздел I Закона от 1990 года об американцах-инвалидах, вступивший в силу 26 июля 1992 года). Более того, он будет обязан обеспечить работнику адаптацию условий труда в «разумных» пределах, которые на деле оказываются очень широкими и затратными (В эти «разумные» пределы входит переоборудование существующих сооружений и приспособлений; реорганизация работы, изменение рабочего графика, назначение на вакантное место; приобретение или переделка оборудования и приборов, изменение условий проведения экзаменов, модификация подготовительных материалов или политики, обеспечение квалифицированными чтецами или переводчиками). Конечно, оговаривается, что сотрудник-инвалид должен мочь выполнять основные служебные обязанности. Но «мочь выполнять» и «выполнять хорошо» – это разные вещи.

Другой пример. В США, согласно официальным документам КСРТ, участие работников в программах обучения, направленных на повышение мотивации, способности работать в коллективе и производительности, может противоречить антидискриминационным положениям (раздел VII Закона о гражданских правах США 1964 года). Работодатель не имеет права требовать участия в этих программах сотрудника, если он заявит о том, что эти программы противоречат его религиозным убеждениям, «независимо от того, согласен ли работодатель с тем, что у сотрудника есть основания ссылаться в данном случае на религию». Как в этих случаях обучать сотрудников, остается тайной.

Работодателю крайне сложно отказать в приеме на работу бородатому мужчине афроамериканского происхождения или попросить его сбрить бороду, т. к. это будет расценено как дискриминация

Еще один пример: работодателю крайне сложно отказать в приеме на работу бородатому мужчине афроамериканского происхождения или попросить его сбрить бороду, т. к. это будет расценено как дискриминация, потому что они «предрасположены к серьезным раздражениям кожи после бритья». Для этого работодателю придется доказать, что борода противопоказана в условиях данной работы.

Читатели постарше, вероятно, помнят, какую ожесточенную критику вызывало к концу 80-х наличие в советском паспорте графы «национальность» как со стороны Запада, так и со стороны нашей «прогрессивной» интеллигенции. Сейчас в США стало стандартным наличие в анкете пунктов о расе, нации, языке и т. д. Причем в том случае, если представители меньшинств получают работу или новую должность, это рассматривается как законная мера, а в том случае, если нет, то как незаконная: «внесение в заявление или резюме пометки, указывающей на расовую принадлежность кандидата на работу, является свидетельством дискриминации в тех случаях, когда представители меньшинств не получают работу или определенную должность» (официальные инструкции КСРТ).

Все эти современные «демократические» положения требуют огромных средств, которые вынужден отвлекать частный бизнес или тратить государство на меньшинство за счет большинства. Очевидна и огромная потеря в эффективности управления как государственных, так и частных структур за счет необходимости принимать на работу тех, кто, скорее всего, будет хуже ее выполнять, или даже специально создавать ненужные для бизнеса рабочие места для избегания обвинений со стороны. Таким образом, в этих случаях западная практика работает по принципу «худшие взамен лучших».

Интересно, что бы стал делать наш бизнес, если бы российская власть стала указывать ему, сколько должно быть у него в офисе инвалидов, гомосексуалистов, представителей разных этнических групп? Да еще и налагать на него штрафы за недостаточную адаптацию их условий труда. Я думаю, как минимум массовая эмиграция российского бизнеса, например, в Китай нам была бы гарантирована.

Вероятно, большая часть читателей сочтет это преувеличением. Приведем еще несколько примеров. Несмотря на то что в Великобритании ситуация отличается от США в лучшую сторону, в графстве Суррей в отделе кадров полиции висит объявление: «Прием на работу временно остановлен в связи с высоким уровнем уже полученных заявлений. Однако полиция приветствует и заинтересована в представителях следующих недостаточно представленных групп: этнические меньшинства, гомосексуалисты, лесбиянки и ИНВАЛИДЫ» (данные общественной организации «Кампания против политической корректности», Trevose House, Orsett Street, Kennington, London). В городе Брайтон, несмотря на прекрасную подготовку и профильное образование, 23-летнему выпускнику университета было отказано в принятии на работу в городской музей по причине его расы – он был белым. Представитель городского совета сослался на необходимость выполнения Закона о расовых отношениях и продемонстрировал текст объявления о приеме на работу: «Вам необходимо иметь африканское, афрокарибское, азиатское или китайское происхождение» (Dail Star, 13.07.06). Другой пример: общепринятой корпоративной практикой стала политкорректная замена термина «мозговой штурм» (Brainstorming) на «тренировка по генерации мыслей» (Thought generating exercise), так как это может оскорбить работников, больных эпилепсией. Да, их также необходимо принимать на работу, иначе это будет дискриминацией.

Я уже не говорю о бесчисленных случаях удовлетворения явно нескончаемых требований разнообразных экологических организаций, завышенной трактовке законодательства. Например, Закон о вымирающих видах животных США от 1973 года был принят для защиты от истребления белоголового орлана, волков, медведей гризли. Из положений закона не следовало, что необходимо прекратить все лесозаготовки на территории площадью 7 млн. акров в Калифорнии и Орегоне и сократить тысячи рабочих мест (Патрик Дж. Бьюкенен. Правые и не-правые. М., 2006. С. 292). Никто не спорит с необходимостью сохранения окружающей среды, но в современных западных странах грань разумности слишком часто бывает пройдена, вред для экономики и людей очевиден.

3

Интересно, что бы стал делать наш бизнес, если бы российская власть стала указывать ему, сколько должно быть у него в офисе инвалидов, гомосексуалистов, представителей разных этнических групп?

Несомненно, последствия всех этих мер, которых в действительности существенно больше, чем было описано как выше, так и в предыдущей статье, для экономики США или других западных «демократических» стран не являются секретом для их политической элиты, но сложившаяся «демократическая» система, все увеличивающееся давление особых групп и интересов не позволяют им отказаться от нее. Рассуждая о современной западной демократии, на ум приходит сравнение с Шигалевым – героем романа «Бесы» Ф. Достоевского: «…выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что, кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого».

Может ли сейчас Россия позволить себе такие схемы функционирования демократии? Ответ на этот вопрос еще более очевиден, чем на вопрос о справедливости или «демократичности» такой дискриминации наоборот. Предельно четко и категорически НЕТ. Как в нынешней, так и в какой-либо иной ситуации Россия не может себе позволить терять конкурентоспособность, тормозить развитие экономики, не говоря уже о том, что такого рода навязываемая «дискриминация», как ее ни называй, никогда не будет оцениваться как «позитивная».

Кроме того, надо четко и недвусмысленно понимать, что те западные общественные и государственные институты, которые мы перенимаем, мы берем не из соображений о нашей недостаточной «западности» или «европейскости» и уж точно не под воздействием какого-либо давления. Мы их принимаем только и исключительно исходя из нашего представления об их справедливости, целесообразности и эффективности. И уж точно ни при каких обстоятельствах, вне зависимости от мнения любых других стран, мы не должны и не будем перенимать те институты, которые эту эффективность уменьшают и могут восприниматься россиянами как несправедливые.

4

Рискуя вызвать критику, подчеркну, что многие схемы реализации современной версии западной «демократии» конкурентоспособными не являются. Так и вижу кого-нибудь из представителей романтической прозападной интеллигенции или кого-нибудь из неглупых молодых политиков, волей политической судьбы заброшенных в стан безоговорочных почитателей западной демократии, к примеру, Алексей Навального, вперившего в меня свой перст и провозглашающего: «Не читайте его, он от кровавой гэбни». («Кровавая гэбня» от «кровавая госбезопасность», неформальный термин, используемый частью оппозиционно настроенных активистов ряда политических партий и общественных организаций, обозначающий военнослужащих и государственных служащих, а также тех, кто в той или иной мере поддерживает или одобряет действия власти и государства. В силу отсутствия тех или иных жертв и собственно примеров «кровавости» носит характер самоиронии.) Впрочем, ирония, с которой это будет произнесено, оставит место для дальнейшей дискуссии.

Сейчас, вероятно, стоит ждать массового использования творчества Че Гевары

В последнее время одним из наиболее широко используемых понятий в политическом языке страны стало «суверенная демократия». И конечно, следуя российской традиции, многие стали использовать это понятие по любому поводу, да и без повода тоже. Сейчас, вероятно, стоит ждать массового использования творчества Че Гевары. Не могу не процитировать известную песню: «Даром преподаватели время со мною тратили,/ даром со мною мучился самый искусный маг./ Мудрых преподавателей слушал я невнимательно,/ все, что ни задавали мне,

делал я кое-как». И конечно, именно это желание бежать впереди паровоза вызвало ответную критику со стороны такого политического тяжеловеса, как Е. Примаков: «Что такое суверенная демократия? Такая демократия может быть истолкована как отрицание общечеловеческих демократических ценностей, таких как разделение властей, свобода выбора и так далее… Я категорически против таких терминов и понятий, за этим оригинальничанием можно разглядеть глубокий отрицательный смысл». Опасения академика понятны, тем более при желании и умении в России можно разглядеть все за всем, однако не приведет ли эта позиция к тому, что с «водой могут выплеснуть и ребенка»?

Итак, в России в целом сложился консенсус по поводу того, что Россия должна быть и демократической, и суверенной. Называть ли это «суверенной демократией» или как-либо еще – не так существенно. Важно то, что за последние годы подавляющая часть как населения, так и элиты приняла и идеи демократии, и идеи суверенитета. Более того, эта жесткая позиция была принята на международном уровне: «Я говорю, что в России есть демократия российского стиля, она не должна быть как в Соединенных Штатах» (Дж. Буш). Это явный успех тех, кто выдвигал и отстаивал эту точку зрения. При этом конкретные схемы реализации демократии, их приемлемость для России могут и должны обсуждаться.

Это раз.

Принятие Россией тех или иных общественных и государственных институтов вне зависимости от их исторического происхождения должно происходить только и исключительно исходя из нашего внутрироссийского представления об их справедливости, целесообразности и эффективности. И уж точно ни при каких обстоятельствах, вне зависимости от мнения любых других стран, мы не должны и не будем перенимать те институты, которые эту справедливость, целесообразность и эффективность уменьшают.

Это два.

Актуален вопрос обсуждения не принципов или видов демократии, а способов или институтов ее реализации. России же необходима «демократия, продуцирующая конкурентоспособность» или та реализация демократии, которая, не отличаясь от общих принципов демократии и включая общечеловеческие ценности, способствовала бы, а не мешала увеличению соревновательности, отбору и закреплению наиболее эффективных людей, структур, общественных механизмов, в итоге – увеличению конкурентоспособности страны. Цитируя классиков, «только общество, основанное на соревновании и сотрудничестве свободных людей, может быть эффективным и конкурентоспособным».

Это три.