Максим Кононенко: Отарки в бесильне

«День гнева» в рассказе Гансовского – это предчувствие. Предчувствие апокалипсиса. Предчувствие того момента, когда отарков станет больше, чем людей. И тогда человечество будет уничтожено. Ведь несмотря на то что отарки владеют высшей математикой и знают по три языка, они все равно остаются животными.

Никакой интеллектуальный потенциал этих существ не помогает им выживать в противостоянии с нормальными людьми. Поэтому русские отарки не страшные, а смешные

Не знаю, читали ли классика советской фантастики те люди, которые придумали назвать протестную акцию Днем гнева, но этим названием они проассоциировали себя именно с отарками. Интеллектуалами, лишенными понимания. Полиглотами, лишенными этнографического интереса.

И раз уж я начал эту колонку с литературы, продолжу ее тоже литературой. Вот вам обширная цитата из «Звездных дневников Ийона Тихого» Станислава Лема:

«Помню, будучи там впервые, я попал на банкет в честь старого Маратилитеца, прославленного тамошнего астронома, и начал обсуждать с ним какой-то астрономический вопрос. Профессор возражал мне, тон дискуссии становился все более резким; старик метал в меня горящие взгляды, и казалось, он того и гляди взорвется. Вдруг он вскочил и быстро покинул зал; минут через пять вернулся и сел со мной рядом, кроткий, веселый, тихий, как дитя.

Заинтересовавшись, я позже спросил, чем была вызвана такая волшебная перемена в его настроении.

– Как, ты не знаешь? – ответил спрошенный мною прокит. – Профессор воспользовался бесильней.

– А что это такое?

– Название этого учреждения происходит от слова «беситься». Лицо, охваченное гневом или чувствующее злобу к кому-нибудь, входит в маленькую кабину, обитую пробковыми матами, и дает полную волю своим чувствам».

Нормальному обществу необходима бесильня. В любой стране всегда есть люди, которые недовольны. Недовольны высокими ценами на коммунальные услуги, низкими пенсиями, отвратительным медицинским обслуживанием, инфляцией… Да мало ли чем еще. И эти недовольные люди, так уж получается, обычно являются представителями самых неустроенных слоев населения. Пенсионеры, учителя, жители депрессивных регионов – у них предостаточно поводов для недовольства. И поэтому они иногда выходят на митинги. Они пользуются бесильней.

А есть отарки. Молодые, состоятельные и полные сил люди. Которые приходят в бесильню к пенсионерам и учителям и присоединяются к ним. Хотя, казалось бы, ни в чем таком они не нуждаются. Вряд ли Бориса Немцова или Гарри Каспарова* действительно волнуют цены на услуги ЖКХ. Они наверняка даже не знают, какие они, эти цены. Но поскольку никакой идеи, кроме идеи «Путина – в отставку, а нас – в Кремль», у них нет, а эта идея сама по себе как-то непривлекательна, то отарки используют в своих целях протестный потенциал беднейших слоев населения. Это неглупый вариант. Циничный, постыдный и пошлый – но все же неглупый.

Тем временем Кремль наконец переварил старинную идею о том, что хорошо бы кроме торговли нефтью и газом еще и что-нибудь такое изобрести. Ведь эту идею придумали не Юргенс с Гонтмахером. И даже не президент Медведев. Эта идея самоочевидна и ходит по кремлевским коридорам уже много лет. Вот только воплощения никакого до сей поры она не получала. Потому что как-то не надо было. Нефть и газ продаются? Продаются. Деньги зарабатываются? Зарабатываются. Ну и отлично. И на логичный вопрос: «А почему за все эти «тучные годы» в России не построено ни одного нефтеперерабатывающего завода?» – всегда следовал не менее логичный встречный вопрос: «А зачем? Зачем мне, условному олигарху, этот лишний геморрой?» Ему отвечают: «Так ведь бензин стоит дороже, чем нефть!» А олигарх отвечает: «Бензин-то стоит дороже. Но вот накладные расходы…»

И вдруг выясняется, что самый большой налог в структуре издержек в России – это единый социальный налог. Который сейчас составляет 26% от фонда заработной платы, а с 2011 года будет аж 34%. То есть чем больше у меня сотрудников с высокой зарплатой, тем больше я вынужден выплачивать государству. А стоимость конечной продукции при этом ограничена рынком. Вот и спрашивается: зачем мне строить нефтеперерабатывающий завод, где будут работать много людей с высокими зарплатами? Да ладно нефтеперерабатывающий завод – зачем мне придумывать вообще какое угодно высокотехнологичное производство, ведь чем выше зарплаты, тем больше я попадаю на деньги. И самый выгодный бизнес в России – это бизнес с низкими зарплатами. То есть неквалифицированный труд.

«А зачем платить такие высокие зарплаты?» – спросит иной неглубокий аналитик. Да как же их не платить, если все вокруг стоит дорого? А почему стоит дорого? А потому что есть платежеспособный спрос. Который обеспечивают как раз те, кто качает нефть и газ.

Получается замкнутый круг. Если задавить налогами нефтегазовую отрасль, чтобы она не разгоняла инфляцию, тогда резко упадут доходы в бюджет, а это те самые пенсии и зарплаты учителям и врачам. Если не давить налогами нефтегазовую отрасль, то высокотехнологичное производство никогда не станет в России рентабельным. И высокотехнологичным производством жертвовали ради бюджетников. Это называется «социально ответственное государство». Именно поэтому идея о том, что надо модернизироваться, летала по кремлевским кабинетам так долго. Потому что надо было разрубать гордиев узел.

И вот наконец решили начать с малого. Построить один бизнес-парк в Сколково, причем не просто построить (мало ли их уже строили), а придумать для него особый налоговый режим. Чтобы и зарплаты могли бы быть интересными, и бюджет не страдал от недостатка поступлений на социальные выплаты. Ну хотя бы попробовать. Вдруг получится?

Отарки на это говорят: «Всё разворуют. Всё бессмысленно. Существует только один метод спасти отечество: Путина в отставку». И люди, которые находятся в данный момент в бесильне, яростно повторяют: «В отставку! В отставку! В отставку!»

Но ведь бесильню придумали не для того, чтобы просто беситься, а для того, чтобы выбешиваться и успокаиваться. И вот пенсионеры с учителями выходят из бесильни кроткие, веселые и тихие, как дитя. А отарки отправляются на радио, чтобы на трех языках и с математическими выкладками доложить, что дни режима теперь сочтены. И что миллионы, да что там миллионы – миллиарды простых россиян ненавидят государственную власть так, как ее даже Ленин после убийства брата не ненавидел.

Рассказ Севера Гансовского «День гнева» достаточно страшный, потому что отарков в нем становится все больше и больше. В современной же России, по счастью, отарков становится все меньше и меньше. И никакой интеллектуальный потенциал этих существ не помогает им выживать в противостоянии с нормальными людьми. Поэтому русские отарки не страшные, а смешные.

И именно поэтому их следовало бы перестать допускать в бесильню.

Чтобы не смешить бесящихся.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом