Никита Анисимов Никита Анисимов Для Кубы начался обратный отсчет

Наследники кубинской революции за годы санкций научились жить в условиях перебоев с электричеством, нехватки бензина, даже дефицита продуктов и лекарств, но вот бороться со своим географическим положением они не в силах.

3 комментария
Сергей Миркин Сергей Миркин Европа наступает на те же грабли, что и в 1930-е

Европейские политики не будут участвовать в создании единой архитектуры европейской безопасности, хотя именно этого ждут их избиратели и именно это объективно нужно сейчас большой Европе, включающей Россию.

10 комментариев
Юрий Мавашев Юрий Мавашев Против кого создают «мусульманское НАТО»

На Востоке происходит очевидное перераспределение сил. По его итогам определится общая конфигурация и соотношение потенциалов региональных и внерегиональных игроков в Восточном Средиземноморье, Персидском заливе и Южной Азии.

0 комментариев
21 июля 2010, 16:55 • Культура

Грибы зла

«Зимний путь» Амели Нотомб – балаган, изобилующий кунштюками

Tекст: Кирилл Решетников

Амели Нотомб фигурирует в числе главных анфан терриблей франкоязычной литературы, не уставая живописать духовно-психический коллапс. После таких ее достижений, как «Гигиена убийцы» и «Словарь имен собственных», кажется необходимым проявлять внимание к каждой ее книге. Но новый роман «Зимний путь» заставляет усомниться в этой необходимости.

Книгу никак нельзя счесть откровенно неудачной или слабой – Нотомб по-прежнему ловко играет в свои колюще-режущие кубики, раскрашенные в вызывающе яркие цвета пополам с различными оттенками черного. Но то, что складывается из этих замечательных предметов, вызывает уже не катарсис и не шок – скорее, недоумение и ряд вопросов. Ибо перед нами, похоже, не исповедь и не вдохновенная провокация, а именно что игра, пусть и игра ума.

Прекрасная девушка с дурацким именем живет с подругой-писательницей, которая страдает редкой формой аутизма

Героя зовут Зоил, а девушку, в которую он влюблен, – Астролябия. И ему, и ей не повезло: оба имени были переделаны из других имен. Родители Зоила хотели девочку и рассчитывали назвать ее Зоей. Героиня же оказалась названа в честь жившего когда-то мальчика по имени Астролябий, доводившегося сыном французскому классику Пьеру Абеляру, оскопленному недругами – таким странным образом мать Астролябии решила насолить своему мужу. В этой умопомрачительной симметрии имен, само собой, нужно усматривать горькую иронию и трагикомический абсурд.

Зоил отличается филологическими способностями и философским складом ума, но работает в сфере коммунальных услуг и занимается вопросами отопления. Встретив Астролябию во время планового осмотра плохо отапливаемой квартиры, он сталкивается с еще более замысловатым раскладом: прекрасная девушка с дурацким именем живет с подругой-писательницей, которая страдает редкой формой аутизма. Аутистка-романистка получает гонорары, которых худо-бедно хватает на жизнь обеим квартиранткам, но прожить без Астролябии категорически неспособна, поскольку нуждается в постоянном уходе. Астролябия даже записывает тексты своей подруги, поскольку той процесс письма технически недоступен – она может лишь озвучивать свои творения устно.

Все это и любопытно, и забавно, и страшно (обложка книги)

Из-за принципиального отказа Астролябии бросить подопечную Зоил не может жить с возлюбленной, и такая ситуация становится для него источником унизительных страданий.

Все это и любопытно, и забавно, и страшно. Повествование приправлено рассуждениями о террористах, посредственности и ненависти, а также прочими глубокомысленными пассажами, вполне в духе более ранних вещей Нотомб. Однако история Зоила больше напоминает не новый шаг в психологическую бездну, а не очень смешную пародию «божественной Амели» на саму себя.

Катастрофическая кульминация только усиливает это впечатление. Когда Зоил вместе с девушками вкушает галлюциногенные грибы, в результате грибного трипа приходя к мысли о необходимости уничтожить мир, а потом решает захватить самолет и врезаться в Эйфелеву башню, ибо она построена в форме буквы «А», с которой начинается имя Астролябия, это уже чистой воды «креатифф» по мотивам эпатажной французской литературы последнего времени. Тут вспоминаются даже не столько истории о безумных преступлениях, принадлежащие перу самой Нотомб, сколько бегбедеровский «Идеаль», в котором герой на почве несчастной любви взрывает Храм Христа Спасителя. Экзистенциальный гротеск плавно дрейфует в сторону комикса. И что это, спрашивается, французы увлеклись фарсовым разрушительством?

А если серьезно, то проблема «Зимнего пути» в том, что здесь не хватает главного козыря Нотомб – эксцесса. Такого, как в «Страхе и трепете» или «Серной кислоте», по-настоящему сильного и, главное, не надуманного. Разумеется, формально сюжет новой книги построен именно на эксцессе, но последний придуман и сконструирован от начала до конца. Может быть, в более удачных своих романах Нотомб придумывала и конструировала не меньше, но от них оставалось ощущение подсмотренного ужаса, в них со скрежетом разжимались пружины больных душ, изображенных с рентгеновской точностью. «Зимний путь» по сравнению с этим – не более чем мрачный балаган, изобилующий механическими кунштюками.

Может быть, наибольшего внимания в «Зимнем пути» заслуживает фигура больной писательницы – даже страшно подумать, кто мог быть ее прототипом. А что касается галлюциногенных грибов в сопряжении с любовной драмой, то про это лучше почитать у Натальи Ключаревой в романе «SOS!». Даже несмотря на неточности, обнаруженные там знатоками психоделических практик.