Ирина Алкснис Ирина Алкснис Переход дипломатии к военным аргументам – последний звонок для врага

Можно констатировать, что Киев с Европой почти добились своего, а Вашингтон получил от Москвы последнее предупреждение, которое прозвучало в исполнении российского министра иностранных дел.

3 комментария
Игорь Мальцев Игорь Мальцев «Файлы Эпштейна» открыли обыкновенный фашизм

Сдается мне, что вот это публичное насаживание свиной головы Эпштейна на кол – скорей дымовая завеса от того, что в реальности происходит сейчас в некоей группе «влиятельных лиц».

9 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Четыре условия устойчивого мира на Украине

Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько месяцев никакого устойчивого мирного соглашения подписано не будет. Разве что на фронте или в украинском тылу произойдет такое событие, которое заставит руководство киевского режима (очевидно, не Зеленского) резко протрезветь и принять тяжелые условия.

16 комментариев
29 сентября 2009, 20:26 • Культура

Между Макиавелли и Дракулой

Новый роман Салмана Рушди издан на русском

Между Макиавелли и Дракулой
@ обложка книги

Tекст: Кирилл Решетников

За «Сатанинские стихи», точнее, за то, что один из персонажей был буквально списан с пророка Мухаммеда, Салмана Рушди проклял и приговорил к смерти аятолла Хомейни. Приговор тот в силе до сих пор, однако на творческий метод мастера магического реализма это не повлияло. Во «Флорентийской чародейке» Рушди создал полумифический, но имеющий реальные координаты мир 16-го столетия, где Елизавета I соседствует с богиней Скатах, а Великий Могол − с Владом Дракулой.

Рушди отходит от актуальной политики, погружаясь в стихию старинных легенд и стилизованных авантюрных сюжетов. Рассказывает историософскую сказку, в которой Флоренция эпохи Возрождения и Индия времен Великих Моголов отражаются друг в друге. Впрочем, отдаление от современности – отчасти маскировочный ход Рушди: самые важные мысли, приписываемые восточному правителю Акбару, нельзя не отнести к XXI веку.

Без медитаций на тему контактов Востока и Запада проза Рушди в принципе не обходится

По словам самого автора, из всех его книг «Флорентийская чародейка» в наибольшей степени основана на результатах специальных штудий. И действительно, это исторически фундированный текст, в котором задействована масса реально существовавших или очень давно вымышленных персон в диапазоне от Николо Макиавелли до Влада Цепеша-Дракулы, от королевы Елизаветы I до шотландской богини-воительницы Скатах, от многочисленных вельмож при дворе Великого Могола до представителей династии Медичи.

Факты и вымысел смешиваются здесь в самых немыслимых пропорциях, и отнюдь не исторический вектор определяет ход событий. Рушди всегда любил развлекать западную аудиторию ориентальными небылицами. Совершенно особым образом эта его слабость проявилась в маленькой книжке «Гарун и Море Историй», которая вдобавок парадоксальным образом напоминает английскую литературную сказку. Во «Флорентийской чародейке» к восточным небылицам добавились западные, а персонажи почти сказочной природы стали главными, чего не происходит ни в одном из других, переведенных на русский, романов Рушди.

Во владения Акбара, основателя империи Великих Моголов, является странный итальянец, зачитывающий краденое послание от королевы Елизаветы и называющий себя дядей могольского правителя. В рассказах пришельца возникают хитроумные итальянские политики и загадочная принцесса из тюркского рода, волею судьбы оказавшаяся во Флоренции, и этим персонажам суждено сыграть не менее важную роль, чем тому, кто о них повествует.

Непредсказуемые философско-стратегические поступки Акбара, итальянские интриги с участием Макиавелли, Америго Веспуччи и Медичей, роковое предназначение принцессы и превращение флорентийского сироты в янычара сплетаются в симметричный узор, Запад и Восток повторяют друг друга.

Без медитаций на тему контактов Востока и Запада проза Рушди в принципе не обходится, но тут оба эти мира приобретают некий полупризрачный вид. Это не вполне исторический роман, но и не альтернативная история. Самое принципиальное для Рушди − полная свобода вымысла, лишь слегка замаскированная под следование притчевой традиции.

Собственно, создатель «Флорентийской чародейки» поступает так же, как его итальянский авантюрист в гостях у Великого Могола, при переводе королевского послания полностью меняющий текст документа и вообще рассказывающий очень подозрительные вещи. Великому Моголу, однако, лукавый визитер нравится, даже несмотря на то, что постоянно рискует попасться на словах, не заслуживающих доверия. Примерно так же обстоит дело у Рушди с читателем.

Великий Могол у Рушди вообще похож на современного человека: он все время сомневается, обдумывает языковые проблемы и мыслит высокими гуманистическими категориями, проводя при этом лучшие часы в обществе вымышленной жены, которую он любит больше реальных людей. Он мечтает о цивилизованном будущем, но может изрубить врага на куски.

Современным моголам (не сказать чтобы великим) не нужны пророки-пассионарии и не всегда интересны пессимисты-диагносты – гораздо приятнее внимать политкорректным ироничным рассказам, намекающим на относительность всех различий, догм и исторических концепций. Если бы Салмана Рушди не было, его бы следовало выдумать. Собственно, Рушди как великий писатель и совесть англоязычной литературы отчасти и выдуман читателем, совсем как жена Великого Могола.