Тимур Шерзад Тимур Шерзад Как «Буря в пустыне» вызвала шторм на планете

35 лет назад, 28 февраля 1991 года, триумфом Вашингтона закончилась «Буря в пустыне» – масштабная военная кампания против саддамовского Ирака. Начался отсчет десятилетий однополярного мира.

0 комментариев
Дмитрий Губин Дмитрий Губин Как определить украинца

Кого можно считать украинцем и кто решает это в рамках своих полномочий? Казалось бы, на этот вопрос есть несколько простых ответов, но любой из них оказывается глупым.

41 комментарий
Сергей Миркин Сергей Миркин Кто стоит за атакой Залужного на Зеленского

Каждое из откровений Залужного в отдельности – это информационный удар по Зеленскому, а все вместе – мощная пропагандистская кампания. Сомнительно, что экс-главком решился на такую акцию без поддержки серьезных сил. Кто стоит за спиной Залужного?

2 комментария
11 марта 2014, 11:30 • Авторские колонки

Иерей Димитрий Фетисов: Последний шанс

Нынешний кризис, пока еще внешнеполитический, – это последний шанс, который дан нам для того, чтобы призадуматься и, не откладывая в долгий ящик, понять свою личную ответственность перед сдерживанием хаоса.

Нет худа без добра, говорит народная пословица, и те события, которые сейчас происходят на Украине, не исключение, как бы это цинично ни звучало. Дай Бог, чтоб войны не было и те многочисленные жертвы, погибшие от рук бандитов на улицах мятежного Киева, были бы последними.

#{image=786731}Остаётся надежда на то, что для нашего народа в целом и его интеллигентствующей части в частности эти жертвы и эти уроки не пройдут даром.

Кризис – это всегда вынужденная переоценка ценностей. В том-то и есть религиозный, провиденциальный смысл войны и других страшных катаклизмов, которые попускаются Богом для отдельных народов.

Господь не виноват в кровопролитиях и насилии, Он просто оставляет людей с их свободной и страшной волей, таким образом давая нам возможность оценивать (пока, в случае с Украиной, ещё со стороны) – каково это: жить в аду – месте, где нет Бога, но лишь одна зависть, злоба и самоутверждение мелких и горделивых людей.

Дело даже не в том, что на пробу наша элита оказалась не такой уж и продажной, раз не побоялась потерять свои активы на Западе, а президент, выходит, не находится в полной и кабальной зависимости у олигархов.

И даже не в том, что теперь неизбежно лучшей части интеллигенции будет уже несколько стыдно всё время ссылаться на «а у них там, в Америке» и, быть может, произойдёт политическое убийство секулярных и неоязыческих мерзостей типа гей-парадов и ювенальной юстиции, раньше так агрессивно и небезуспешно навязываемых нам «оттуда», где всё «как у людей».

Пожалуй, самое главное – это то, что глядя на наших соседей, у которых «и.о. президента» стал пастор (интересно, где либеральный вой по этому поводу – о том, что государство-де светское, и забавно представить, что бы началось во всём мире, если бы эту должность занял православный священник московского патриархата), люди не только задумались о самобытном пути России, но и о личной ответственности каждого гражданина перед своей Родиной и семьей.

Не люблю громких слов, но могу засвидетельствовать: у нас сейчас небывалый патриотический подъём, которого я за свой в общем-то короткий век никогда не видывал.

Дай-то Бог, чтобы он не сошёл на пшик и люди поняли, что от них лично зависит очень и очень многое. И каждому из нас надо перестать ссылаться на кого-либо, будь то президент, правительство или шеф на работе, и чётко ответить себе на вопрос: а что я, кроме брюзжания и почти честного отчисления налогов, сделал для того, чтобы моя Родина процветала?

Где она – моя лепта, где мой кирпичик, которым я хоть что-то созидал в этой нашей хаотичной российской действительности?

Скорее всего, нынешний кризис, пока ещё внешнеполитический, – это последний шанс, который дан нам для того, чтобы призадуматься и, не откладывая в долгий ящик, понять свою личную ответственность перед сдерживанием того хаоса, который ещё, уверен, коснётся нас непосредственно.

И, быть может, идея о личной ответственности и есть та практическая и универсальная для всех часть национальной идеи, так тяжко и бесперспективно искомая нами в последние десятилетия?