Андрей Архангельский: Пустой нашего времени

Два фильма на этой неделе образовали заманчивую параллель: «Социальная сеть» Дэвида  Финчера, получившая четыре «Золотых Глобуса» (а «Глобус» – это почти гарантия победы на «Оскаре»), и фильм «Сатисфакция» по сценарию Евгения Гришковца (режиссер Анна Матисон), который выходит на этой неделе в российский прокат. Мой учитель, бывший редактор «Огонька» В. Б. Чернов, говорил, что журналист должен уметь связать два совершенно любых события. Это умение в эпоху скоростной журналистики – вещь, безусловно, полезная, но в данном случае никакой натяжки нет. Оба эти фильма, как мне кажется, об одном – об отсутствии у современного человека души. Один – о жалких попытках героя эту душу у себя и у других найти, а второй – нормальное, позитивистское смирение с этим фактом: ну, нет – и нет.

Именно этим ощущением – что в мире нет ничего, ради чего можно было бы совершить сверхпоступок – «Социальная сеть» и хороша

«Настоящий человек», как его понимала культура, закончился. Человеком в рамках этой культуры считался тот, кто стремился стать больше себя и хотел, чтобы его за это уважали. Это «сверхценностное поведение» было мотивом не менее сильным, чем желание пищи и сна, и, как утверждал Фукуяма, двигало историю вперед. Сегодня и такой человек, и такое поведение неэффективно и попросту не нужно, что и подтверждает история Марка Цукерберга, основателя Facebook*, которому посвящен фильм «Социальная сеть».

Как заметила кинокритик Лидия Маслова, «...побывав на Facebook, мысленно реконструируешь лицо придумавшего его человека: глуповатое, трусоватое, вместе с тем нагловатое, а главное, аутичное, неспособное выражать адекватную реакцию на слова собеседника». Но эта отмороженность героя, однако, и есть главное достоинство фильма: то, как актер Джесси Айзенберг умудрился это сыграть – хотя и гения, но типичного представителя своего времени, аутиста и социопата.

В нем все приглушено, лишено каких-либо приливов и отливов. Такой социально-спящий тип присутствует в мире ровно настолько, насколько его вынуждает к этому физиология: без всего остального – дружбы, любви, привязанности и еще десяти тысяч развлечений, придуманных человечеством – он может легко обойтись. Цукерберг был таким еще до создания Facebook, утверждают авторы, а с Сетью они просто очень хорошо совпали характерами.

Бывшие партнеры, братья Кэмерон и Тайлер Винклвоссы, которые с ним судятся, и судья, и даже друзья – они все люди еще из нашего, традиционного мира, в котором принято заканчивать Гарвард и участвовать в гонках на каноэ, держать Слово и продолжать Дело Отцов. Наш герой не то что смеется над этим, но он в принципе не понимает, что они имеют в виду, говоря «дружба», «честь» или «любовь». Это все равно как если бы трехмерное изображение упрекало двухмерное в том, что, мол, ты какое-то плоское.

Авторы «Сети» по инерции решили все-таки оставить в фильме один человеческий мотив из «старых, добрых» времен: дэвушки. Это и стало их единственным проколом: дэвушки тоже никак не могут изменить нового героя. The Daily Telegraph приводит слова самого Цукерберга, который посмотрел фильм: «Создатели попали в точку насчет всех футболок, которые носил персонаж Цукерберг, и насчет всех сандалий и тому подобного. Но они ошиблись насчет фундаментальных вещей – что будто бы единственной мотивацией для создания Facebook было привлечение внимания со стороны девушек».

За все надо платить: за комфортное и бесконтактное существование в Сети мы расплачиваемся стиранием, растворением личности и потерей адекватности. Наше физическое существование уже под вопросом: если учесть, что виртуальное Я действует в течение всего дня гораздо более активно, чем реальное, это не может не отразиться на моей психической организации. Новый человек – не сверх, а, напротив, получеловек, поскольку он не видит в этой «полноте» необходимости.

Тут нет больше «личности» в привычном понимании, и это нужно хорошо понимать, чтобы не допустить ошибки: таких людей нельзя оценивать мерками прошлого времени.

Сегодня он борется за число ссылок или френдов, и хотя его борьба выглядит мелковато, он  ничуть не менее герой – просто он герой по меркам своего времени.

Важно ли такому человеку, чтобы его уважали? Скажем так: он понимает это несколько иначе. Уважение в Сети выражается хотя и символически, но поддается исчислению. Таким образом, «жажда признания», о которой писал Фукуяма, проявляется и здесь, но это уже другая жажда: она не требует жертв и страданий и, соответственно, делает людей не столько более добрыми, сколько менее опасными. Абсолютная приспособляемость к начальнику или растворение менеджера в клиенте говорит не о каком-то особо подлом устройстве менеджерской душонки, а о том, что он без прежней принципиальности относится к этой проблеме.

Цукерберг – человек будущего, отмороженного и полунастоящего, но будущего. В фильме он и к собственному успеху относится так же: не совсем понимая, что с этим делать. Именно этим ощущением  – что в мире нет ничего, ради чего можно было бы совершить сверхпоступок – «Социальная сеть» и хороша. А, главное, создатели фильма не видят в этом проблемы. Ну и что, что полу-? Криминального ничего нет, в суде ведет себя адекватно, живет себе – ну и пусть живет. Просвещать его? По части мозговых извилин он всем еще фору даст. Знакомить с идеалами? Бессмысленно: он вас просто не поймет. Нужно просто примириться с таким человеком.

Ну вот. А в это время на другом конце света, в России, выходит фильм «Сатисфакция» (автор сценария и исполнитель главной роли – Евгений Гришковец). Крупный бизнесмен из провинции, лет 45, переживает душевный срыв (слово-то какое, из старого словарного запаса!) Его младший партнер и друг, лет 30 (учился в Лондоне, типичный карьерист), затеял интрижку с женой бизнесмена. Молодого человека можно было бы закопать, избить до полусмерти, закатать в цемент – но это все уже было: скучно и неэффективно. Наш герой хочет именно моральной сатисфакции: чтобы партнер потек, чтобы он раскрылся, показал себя и свою ничтожность – и тогда главный герой торжественно заклюет его с высоты собственных моральных принципов.

Итак, алкогольная дуэль (а алкоголь – символ «настоящего» для поколения 45-летних): кто первым вырубится, тот и проиграл. Так вот, герой в исполнении Гришковца со всеми своими принципами, со своим «настоящим» поначалу очень уверенно наступает, но все его аргументы быстро рассыпаются о некую циничную честность Ничто, честность без личности. Младший и беспринципный партнер (Денис Бургазлиев) на самом деле такой мини-Цукерберг. Он вообще не понимает, из-за чего сыр-бор. Но при этом его жизненная беспринципность, как вскоре выяснится, гораздо более милосердна и уважительна по отношению к людям, чем лицемерие Настоящего. Заканчивается дуэль тем, что классический герой формально побеждает, но проигрывает самому себе. И рыдает скупо, судорожно, утром, в одиночестве, когда бывший дружок давно вырубился. То есть фильм заканчивается на привычной высокой ноте: ведь разочарование в себе – это все-таки тоже качество, присущее героическому времени. И мы умиляемся тому, что русские бизнесмены, хотя и звери, но все-таки настоящие.

И что тут сказать? Сказать, что меня как-то восхищает это «настоящее», не могу: сыт по горло. Но не могу и сказать, что новые антиценности, новая пустота и стерильность мне как-то ближе. Другое дело, я понимаю: это новое уже неотвратимо, и именно в этой пустоте имени Цукерберга придется как-то налаживать дальнейшую жизнь.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ