Андрей Реут: Наше место в Антарктиде

Почему-то в британцах и викингах, которые, кажется, задушены политкорректностью, страсть к завоеваниям живее, чем в нас. Мы же опередили их только в страсти к обогащению. Как с цепи сорвались.

Правительство утвердило стратегию развития деятельности в Антарктике. А что мы там забыли? Может, собственную совесть?

«Речь не только о полезных ископаемых, которых в Антарктиде много и за которые еще предстоят жаркие схватки в будущем. Геополитика тоже имеет место – настоящая держава должна далеко разбрасывать сферы своих интересов»

Пионерская, Комсомольская, Советская... Они давно брошены. Еще в советские времена. Расцвет нашей антарктической экспансии пришелся на 1960-е годы, потом всё шло по угасающей. А всего за 150 лет до этого именно российские ученые открыли белый материк. Фаддей Беллинсгаузен и Михаил Лазарев дошли до невиданной земли на парусах, без ГЛОНАССа и термобелья. Спрашивается: ну что они там забыли? Наверное, примерно то же самое, что и советские ученые в 1960–70-х годах.

Речь не только о полезных ископаемых, которых в Антарктиде много и за которые еще предстоят жаркие схватки в будущем. Геополитика тоже имеет место – настоящая держава должна далеко разбрасывать сферы своих интересов. Дело, конечно, и в науке: можно птиц окольцовывать и за погодой следить. Но мне кажется, тут всё-таки другое. Страсть к исследованиям. Белое пятно на карте. Желание не только обогащаться, но и открывать.

Сейчас Антарктиду уже поделили. Без нас. Есть карта, на которой она разделена по секторам. Австралия, Новая Зеландия – это понятно. Аргентина и Чили – тоже резонно. Но есть также и Франция, и Норвегия, и Великобритания... У них приличные куски пирога, нарезанного от Южного полюса и до края, где словно кремом намазанные несильно обледеневшие берега. У всех станции, все роют землю и снег, строят дороги и электростанции, желая показать собственную активность. Как и подобает великим державам.

Удивительно, но в странах капиталистического чистогана Арктика и Антарктика вызывают куда больше интереса и волнения, чем в России. Вы помните, какая буря поднялась после того, как наш «Мир» установил титановый флаг на хребте Ломоносова? Они словно с цепи сорвались. Те, кто следил за мировой прессой, могли подумать, что других проблем в Северном полушарии вообще не существует. И только в России тема прожила на первых полосах день-другой, после чего была затерта другими проблемами. Все растаяло, как блажь. Со временем и европейцы тоже поостыли, но только благодаря кризису, который затмил в их сознании перспективу дележа земель, осваивать которые будут в лучшем случае их внуки.

Удивительно, но в странах капиталистического чистогана Арктика и Антарктика вызывают куда больше интереса и волнения, чем в России (Фото: wikipedia.org)

В этом, собственно, и разница между нами. Они думают о собственных внуках. А мы почему-то нет. Нам это просто неинтересно. Жизнь кипит вокруг, все меняется на глазах, какие там внуки? Мы не знаем, что будет с нами через пять лет... Живем одним днем. Привыкли к этому за два десятилетия. В этом, собственно, разница также и между нами и нашими родителями, которые в 1960-х рвались к неизведанным землям, чтобы отвоевать их для нас, неблагодарных.

Почему-то в британцах и викингах, которые, кажется, задушены политкорректностью, страсть к завоеваниям живее, чем в нас. Мы же опередили их только в страсти к обогащению. Как с цепи сорвались. Работаем в лучшем случае за зарплату, а часто – за взятки и откаты. И уж очень редко – за идею. То же самое и с бюджетом. Тратим на хлеб насущный, а на стремление к звездам, на внуков своих – по минимуму. Потому и в Антарктике нас нет.

Впрочем, это не только российская беда. У нас она просто виднее, потому что на контрасте с советскими временами. Когда все у нас было только за идею. Маятник качнулся, и защита собственной шкуры стала главным интересом, сменив мировую революцию. Цинизм и прагматичность побеждают романтику повсюду.

Думаю, многие читатели увлекались когда-то фантастикой. Или сейчас увлекаются. Есть в этом жанре бессмертные творения, но у них у всех – одно слабое место. Как не могли старые добрые фантасты представить себе Интернет и мобильный телефон, так не могли они подумать и о том, что у людей попросту пропадет желание осваивать неизведанные просторы. 50 лет назад и фантасты, и их читатели были уверены, что в 2010-м на Марсе будут цвести сады. А на деле вышло, что космос освоили ровно настолько, насколько надо было, чтобы обеспечить земные прихоти. Поглазеть на снимок своего дома со спутника или позвонить в Америку. США вообще свернули развитие пилотируемой космонавтики и нисколько не грустят об этом. Летают на наших «Союзах» и не комплексуют. Только военным космос еще нужен. Но тоже не для созидания. И чем дальше – тем меньше вероятности, что человек вырвется за пределы Земли. Потому что нет в этом хозяйственной необходимости. Не нужны нам ни ресурсы далеких планет, ни романтика открытий. У нас есть соседний гипермаркет, телевизор, Интернет...

И можно было бы на этом похоронить все человечество в глубинах Вселенной, как и Россию в качестве мировой державы, если бы не один нюанс. В истории не раз уже бывало, что периоды всеобщего благоденствия, переходящего в равнодушие, вдруг сменяются новым витком экспансии, уже на другом качественном уровне. С переходом к рыночной экономике законы диалектики никто не отменял. Иногда этому сопутствуют хаос и упадок, иногда – технологический прорыв, иногда – война или просто яркий лидер. И то, что сейчас российские власти вдруг решили вернуться в Антарктиду, может, конечно, оказаться пустой тратой денег. А может стать настоящим подарком нашим внукам. Всегда ведь хочется, чтобы наши отпрыски были умнее, сильнее и успешнее нас.