Наталья Радулова: В любви нет страха

Но все же она есть. Любовь. Насмотревшись устрашающих новостей в телевизоре, выслушав от очередного приятеля о сокращении штата в его фирме и охнув при виде курсов валют на стене обменника, я спустилась в метро. Хмурые граждане сидели в ряд. А на их лицах – бегущей строкой тревожные сообщения: «Чем платить за ипотеку?», «В какой валюте хранить сбережения?» и даже «Ну и как теперь кормить семью?».

Так что, если хотите пережить трудные времена, ищите свою половинку. Влюбляйтесь, чтобы не волноваться ни о чем, кроме «Почему ты грустишь, солнышко?

Чтобы не видеть всего этого, невыносимого, я уткнулась в газету. Там писали о том, как нынешний экономический кризис похож на Великую депрессию и сколько безработных будет в России к лету. Спрятаться от дурных вестей, как от звона набата, не получалось.

И тут они вошли. Мужчина и женщина, не такие уж юные, но еще и не очень старые. Что-то повидавшие в своей жизни, но все еще полные надежд. Они держались за руки, игнорируя поручни. Смотрели друг другу в глаза и улыбались так по-идиотски, как улыбаются лишь влюбленные.

Мужчина наклонился к своей спутнице, вдохнул запах ее волос и замер. Она потянулась к нему, но не поцеловала, не обняла, оставив между ним и собой миллиметр – вечное расстояние рвущейся наружу нежности. «Не прислоняться» белело за ними.

Я пристально смотрела на этих двоих, потому что они чем-то отличались от всех в вагоне. Не было в них тревоги, напряжения и злости. Не наблюдалось суровости – «Последний парад наступает» – на их лицах. Они, конечно, были с нами в одной лодке, они знали о наших проблемах и наверняка сами уже столкнулись с какими-то финансовыми трудностями, но им было все равно. От них исходило сияние, вот что.

Я понимала, отлично понимала причину их безмятежности. «В любви нет страха», – словно кто-то тихо подсказал слова из Библии. О, это первое чувство единения. Окрыленность, счастье, ощущение, что тебе море по колено. «Да увольняйте, – смеешься ты в лицо начальнику, когда влюблен. – Мне плевать». Затопили соседи? Чихать, у меня сегодня свидание. Рухнули котировки? Господи, какая разница, если он говорит: «Моя… моя…» Кризис, разруха, потоп – ничто не имеет значения для влюбленного. По морозу босиком к милому ходила.

Я вспомнила, как первый раз сдавала анализы на ВИЧ в 18 лет. Тогда мы все были запуганы этим вирусом – выросли ведь на страшилках о нем, и это слегка напоминало паранойю. Надо сказать, что я и сейчас без особого воодушевления сдаю подобные анализы, а уж тогда это вообще было нечто запредельное по степени ужаса. Я отчего-то решила, что у меня уж точно «это» найдут, и готовилась к смерти. Я сдала кровь, но решила даже не ходить за результатами – и так все ясно, ведь я в последнее время похудела, а это главный признак того, что мне кирдык.

Но за две недели, прошедшие после похода в поликлинику, я успела влюбиться. Все было стремительно, мальчика я давно знала, но не замечала раньше, какой он прекрасный, какой он умный, заботливый, ласковый, лучший на свете. А тут узнала и улетела в небеса. Мы не могли, конечно же, оторваться друг от друга, нас кружило, как снежинки под облаками, и при этом мы даже не целовались. Я торжественно призналась любимому, что умираю и что теперь мне это все равно. Он сказал, что тоже умрет, раз такое дело, но за анализами сходить все же надо – это может подарить нам пару лишних лет жизни.

Знаете, что? Я пошла с ним в эту поликлинику. Я уже не боялась. В любви страха нет. Я спокойно зашла в кабинет врача, спокойно вышла со своей справкой «Результат отрицательный» и ни на секунду не дрогнула. Потому что вся эта суета не имела никакого значения. Главное – по имени Виталик – сидело в коридоре и так же спокойно и светло улыбалось навстречу мне.

Потом я несколько раз переживала это восхитительное отсутствие страха. Ну не будет работы. Ну поссорюсь с друзьями. Ну опозорюсь в прямом эфире. Ну умру, и что? Такие, в сущности, мелочи, когда рядом любимый.

Так что, если хотите пережить трудные времена, ищите свою половинку. Влюбляйтесь, чтобы не волноваться ни о чем, кроме «Почему ты грустишь, солнышко?». Любовь – это единственная антикризисная мера. Единственный рецепт абсолютного бесстрашия.

Только будь со мной.