Леонид Радзиховский: Трещина в фундаменте

Юрий Михайлович Лужков справедливо взволнован. «Общество слишком пассивно. (…) Необходимо говорить о борьбе, а у нас ее нет. (…) Ответ должен быть общим и сильным».

Как вы догадываетесь, речь идет не о проблеме коррупции в Москве – тут-то борьба кипит день и ночь. И не о пассивности общества на выборах – какая уж тут пассивность! Нет, Юрия Михайловича как человека стратегически мыслящего волнует дело куда более серьезное – совершенно недостаточный масштаб гвалта, разразившегося после статьи Подрабинека… Любопытно, что он понимает под «общим и сильным ответом»? Провести городской субботник по побиванию вражины камнями?

«Тов. Сталин был кровавый садюга, «исторический Чикатило» – или «эффективный менеджер»? Какое ПРАКТИЧЕСКОЕ значение имеет ответ?»

Но как бы то ни было, здесь схвачена одна вполне реальная черта нашего общества.

ВЧЕРА ВОЛНУЕТ КУДА БОЛЬШЕ, ЧЕМ СЕГОДНЯ.

Эта тенденция почти не знает исключений.

Тот же «казус Подрабинека», скандал со станцией «Курская», целая комиссия «по фальсификации», создание какого-то движения «Поколение победителей» и т. д. и т. п. Ей-богу, в АКТУАЛЬНОЙ политике такие страсти совсем не бушуют…

Да, конечно, очень часто перед нами элементарная разводка – например, когда просто переключают внимание общества с РЕАЛЬНЫХ проблем, требующих ДЕЙСТВИЙ (та же коррупция), на СИМВОЛИЧЕСКИЕ проблемы, ничего не требующие, кроме бесконечного и жаркого трепа ради трепа. Корыстный расчет, лежащий в основе таких чиновных разводок, «нагло очевиден».

Балуются разводками того же рода и журналисты.

Что ж, есть несколько вечных и беспроигрышных тем. Когда не о чем говорить, то в дело идет безразмерный Папа-Сталин. На нем и гражданскую смелость отточить легко – попинать (или наоборот – вызывающе восславить, вот, мол, какой я отчаянный!) дорогого покойника немного легче и куда эффектнее, чем задать невкусный вопрос губернатору средней руки или мэру.

Кстати, грань между пинанием для отвода глаз и серьезным разговором об истории всегда очевидна. Например, если смелости хватает только на яростные споры о Сталине – это одно. Если же человек позволяет себе нелицеприятные высказывания и о живых – это другое.

Но все эти околоисторические разводки – мелочи. Ловкость рук и никакого мошенства – не более.

Гораздо интереснее два других вопроса.

Все в прошлом

Почему наше общество ведется именно на ЭТИ разводки? (А именно потому, что НА ЭТО ведется, на этом и спекулируют: спрос рождает предложение).

Когда не о чем говорить, то в дело идет безразмерный Папа-Сталин (фото: ИТАР-ТАСС)

Что за «некрофилия»? Почему общество больно «историческим неврозом»: ковыряние в «зубе истории» неизменно бьет током!

Ну, так, по уму разобраться – не все ли равно людям, обычным, средним людям, что там произошло 60–70–100 лет назад? Была ли «Великая Октябрьская» или «большевистский переворот»? Ведь как ни суди, как ни ряди, СЕГОДНЯ от этого ничего не зависит – НИКТО (кроме явно больных) не настаивает на «возвращении» к Советской власти и не требует «суда над большевизмом».

Тов. Сталин был кровавый садюга, «исторический Чикатило» – или «эффективный менеджер»? Какое ПРАКТИЧЕСКОЕ значение имеет ответ? Ведь даже самые исступленные ненавистники не могут его воскресить, чтобы расстрелять, сжечь, в сортире утопить. И самые осатанелые сталинисты не смеют требовать – «давайте и сегодня займемся таким же эффективным менеджментом» и начнем… да хоть вот с моего соседа – ишь, сволочь, вторую тачку прикупил!

В ВОВ мы теряли по 10 своих на одного немца – или воевали примерно вровень? Ну, на самом деле – ЧТО изменится от ответа? Убитого деда не воскресишь, победу не отменишь, и жертвы, и героизм, и трусость, и горе, и предательство – все, что было, то и было. Ни при каком соотношении потерь ничто никуда не денется.

Почему же эти (и еще некоторые) темы вызывают такой ЖИВОЙ, ревнивый, злой интерес?

Никто не спорит с тем, что это интересно. Никто в здравом уме не призывает: «Забудем! Выкинем с корабля современности!» Но есть разница между ИНТЕРЕСОМ, любопытством, памятью – и ЭМОЦИОНАЛЬНЫМ ПЕРЕЖИВАНИЕМ. «Личное отношение», как говорится в каких-то клипах про молодежь и ВОВ.

Для сравнения – это ведь далеко не всегда было так.

Почти 70 лет прошло с начала войны, скоро будет 65 лет с ее окончания.

В 1812 году Россия в первой Отечественной победила Наполеона. В 1814 году – «казаки, казаки, едут, едут по Парижу наши казаки!».

Так вот, в конце 1870-х – начале 1880-х в России, конечно же, все «помнили» Отечественную войну. Но никак не скажешь, что споры о ней составляли главный нерв общественной жизни… Да пожалуй, и споров-то таких не было. (Кстати, «Войну и мир» многие считали книгой, прежде всего, о любви, смерти, смысле жизни, но не о собственно «войне»).

Конец 1870-х. Споры о – терроризме, земстве, Балканских войнах, славянском вопросе, капитализме, социализме, монархии, конституции, крестьянской общине… Это – если идти по поверхности, по политике. А если чуть копнуть – о Боге, душе, смысле жизни. «О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие? А которые в Бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату, так ведь это один же черт выйдет, все те же вопросы, только с другого конца», – как говорил о «спорах русских мальчиков» Достоевский.

Если бы Иван Карамазов завел песню про Отечественную войну, Александра I и даже декабристов, то «брат Алеша», пожалуй, решил бы, что над ним или издеваются, или Иван рехнулся от перенапряженной умственной деятельности…

Что ж, первый ответ на вопрос о причинах «исторического вывиха шеи», когда мы живем, все время глядя НАЗАД, достаточно очевиден.

Тогда, в конце XIX – начале ХХ века страна БЫСТРО РОСЛА. Идейная атмосфера была такой, что «дедушки» (40–50-летние) едва поспевали за «мальчиками» и сами себя чувствовали «мальчиками». Сыпались новые вопросы, при быстром движении открывались новые углы, дух захватывало от предчувствия «невиданных перемен, неслыханных мятежей».

Сейчас, в конце ХХ – начале XXI века, страна грузно ОСЕЛА. Идейная атмосфера стала такой, что «мальчики» тянутся к «поколению дедушек». И идейные, и физические победы (великие поражения) – все в прошлом. Сегодня – пустота. НОВОГО ничего нет и впереди не просматривается – если не считать мелькания новых гламуров…

Когда НЕТ (не видно) БУДУЩЕГО – зарываются головой в колени прошлого.

Опять же по Достоевскому: «А коли не к кому, коли идти больше некуда!»

И в самом деле, как ни крути, но «победу над Грузией» не сравнишь с ВОВ! А опереться-то на что-то НЕОБХОДИМО.

Вот и рождается формула «единственное, что объединяет страну, – 9 мая».

Если бы в начале ХХ века кто-то так сказал про войну 1812 года (про Петра, про восшествие Романовых на трон и т. д.), его бы просто НЕ ПОНЯЛИ.

Тяга к расколу

Но и здесь есть странность!

Почти в любой СОСТОЯВШЕЙСЯ стране есть свои базовые мифы, «священные коровы», молоком которых поят все новые поколения. Пусть эти воспоминания не являются ГЛАВНЫМ, тем более САМЫМ ОСТРЫМ событием дня сегодняшнего, но прошлое составляет ФУНДАМЕНТ нации. «Есть вечные ценности», единые, неделимые, БЕССПОРНЫЕ.

Простейшие примеры – тот же 1812 год. Или полет Гагарина (фото: ИТАР-ТАСС)

Великая Хартия вольностей, Трафальгарская битва и Ватерлоо для Англии.

Война за независимость и покорение Дикого Запада для США.

Объединение Италии.

Во многих «новых странах» это – войны за независимость, а в Израиле – еще и холокост.

Есть и БЕССПОРНЫЕ герои: Нельсон, Елизавета, Черчилль (Англия), Вашингтон, Кеннеди (США), Лютер, Фридрих Великий, Аденауэр (Германия), Жанна, Ришелье, де Голль (Франция), Боливар (Латинская Америка), Гарибальди, Кавур (Италия), Костюшко, Пилсудский (Польша).

Часто эти герои очевидно «высосаны из пальца» (де Голль, например) или весьма сомнительны (Кеннеди). Но они образуют фундамент национальной идентичности.

И вот тут возникает второй вопрос.

Удивительное дело!

В нашей истории есть абсолютно БЕССПОРНЫЕ вещи, события, люди.

Простейшие примеры – тот же 1812 год. Или полет Гагарина. При всей извращенности ума на этих иконах пятен не сыскать.

Легко обратить в монолит и Куликовскую битву, и тот же 1612 год, изгнание поляков. Да, профессиональный историк в свою лупу легко увидит тут множество пятнышек, трещинок, шероховатостей, темных мест и т. д. Но для МАССОВОГО сознания готов монолит – не расколешь, не сдвинешь.

Есть и монолитные фигуры: тот же Сергий Радонежский, Минин – Пожарский, «матушка Екатерина», Александр Освободитель. Опять же – историк найдет «неполадки в пробирной палатке», в своих пробирках обнаружит у каждого из них свои вирусы и микробы. Но для массового сознания легче легкого вылепить из каждого из них монолитный образ – ничуть не хуже Елизаветы Английской или Гарибальди.

Но нет!

С огромным трудом (полагаю, и с хорошими «вбросами») вытянули Александра Невского на «имя России». Но все уверены – по-честному победил Сталин.

И вообще, максимальный интерес – к Ивану, Петру, Ленину, Сталину. К МАКСИМАЛЬНО РАСКОЛОТЫМ ФИГУРАМ, расколотым в общественном сознании «строго пополам», извините, «до задницы».

И к событиям тянет к таким же.

Вот – 4 ноября, официальный праздник, День народного ЕДИНЕНИЯ. Выгнали поляков из Китай-города в 1612 году. Опять же – у историков найдутся такие «уточнения», что мало не покажется… Но кого волнуют «уточнения»! С высоты 400 лет день все равно кажется монолитным.

И рядом – 7 ноября, день народного РАЗЪЕДИНЕНИЯ. Какой праздник сегодня вызывает больший интерес? Риторический вопрос…

Что – только потому, что 1917-й на 300 лет ближе и потому что вбивали эту дату 70 лет, а про 4 ноября говорят всего лишь пять лет? Ну, может быть, может быть…

Через 70 лет я уже не проверю, увы, но мне почему-то кажется, что 7 ноября и тогда будет куда ярче, интереснее, важнее, чем 4 ноября.

И дело тут не в потугах пропаганды.

Дело в сознании народа.

Священная и проклятая

В каждой стране есть раскалывающие события. Их помнят, но не на них строят национальный миф.

Французы не кладут в фундамент своей идентичности Варфоломеевскую ночь или 1793 год, англичане не строят свое самосознание на спорах о войне Алой и Белой Розы, а американцы опираются не на Гражданскую войну.

Часто наши патриоты с их болезненным желанием «кому-то что-то зачем-то доказать» восклицают: «Да наша история ничуть не более кровавая, чем Европы! Подумаешь – Иван! Вы гляньте на Ричарда и Генриха, на Медичи! Да, Гражданская война ужасна – а в США горохом друг в друга пуляли?!»

Все верно.

Если сравнивать ЧИСЛО жертв, то, наверное, цифры вполне сопоставимы (правда, вот в ХХ веке, при Сталине, мы ставили мировые рекорды).

Но дело не в количестве трупов. Особенность наша СОВСЕМ В ДРУГОМ.

Во всех странах хватает своих гражданских войн – история Китая вообще из них состоит.

Но, как мне кажется – не берусь судить уверенно, не настолько представляю особенности их массового сознания, – в большинстве стран находят мифы, ОБЪЕДИНЯЮЩИЕ НАЦИЮ. В той же Франции даже падение Бастилии превратили в веселый ОБЩИЙ праздник.

В России СТРЕМЯТСЯ к мифам РАЗЪЕДИНЯЮЩИМ.

В ВОВ мы теряли по 10 своих на одного немца – или воевали примерно вровень? (фото: ИТАР-ТАСС)

В историческом фундаменте ищут (прокладывают) ТРЕЩИНУ. На ней и строим. К этой трещине такая БОЛЕЗНЕННАЯ ТЯГА.

Не случайно второе дыхание интересу к ВОВ дали именно многочисленные «разоблачения» последних лет.

В ЛЮБОЙ войне найдется что «поразоблачать». Но можно «объезжать» в своем сознании эти ямы – а можно проваливаться в них и болезненно вылезать из них. И опять проваливаться.

Это – не «осуждение». Это – констатация такой особенности национального менталитета. Может, в этом и ИНТЕРЕСНОСТЬ «загадочной русской души», может, поэтому от Достоевского и «торчит» весь западный мир.

М. М. Бахтин писал о внутреннем диалогизме героев Достоевского, их расколотости, их неодолимом желании вести «непримиримый и нескончаемый» диалог с самим собой.

Но еще четче об этом и сам Достоевский говорил.

«Две бездны, две бездны, господа, в один и тот же момент – без того мы несчастны и неудовлетворенны, существование наше неполно».

Нет, что говорить – со времен Достоевского поизмельчал народец, никто так-то уж не чувствует… «За двумя безднами погонишься – ни одной не поймаешь».

И все-таки «следы раскола» видны в нашем отношении к своему прошлому.

Великие «раскольники России», развалившие ее надвое: большевики, Сталин, Ленин – по-прежнему остаются героями народной психологии. И вовсе не в благодарность за добытое ими «величие Державы». Повторяю: тот же полет в космос – может ли быть более точный символ именно Величия! А чем казаки в Париже-1814 хуже, чем танки в Берлине-1945?

Но в Гагарине, победе в 1812 году не найдешь никакого «раскола» – тут все по-европейски ясно, монолитно. На этом бы и мифологию строить – на твердом, неколебимом фундаменте.

Ан нет! Тянет именно туда, где история есть «обострение Гражданской войны», тянет к истории раскола, истории «священной и проклятой».

Популярные материалы

• Британцы выбрали обладательницу самого красивого лица (видео)
• Индонезийский эксперт назвал причину крушения Superjet-100
• Канадские социологи выяснили отношение к России в мире
• Вынесен приговор зэкам, до смерти изнасиловавшим педофила
• Азаров: "Южный поток" невыгоден России
• Шаманов: ВДВ выявили серьезные недостатки иностранных винтовок

Газета ВЗГЛЯД в Facebook - рекомендуем «Дозоры» - запрещенная игра Расскажи о себе на Russia.ru

Исторические реминисценции не объединяют нацию, а раскалывают. К чему сама нация и стремится! «Во всем стремимся мы дойти до самой сути» – а суть-то такая: стенка на стенку!

И это уже не спишешь на пропаганду и корысть.

«Тут кончается искусство и дышат почва и судьба».

* * *

Историческое самосознание России строится на трещине. Вечно расколотое сознание страны. Поэтому сколько ни призывай к «единству» – глубинная расколотость составляет ген, нерв, основу национальной психологии.

Вопрос только в одном: конвертируется это в гениальную литературу Достоевского – Чехова или музыку Шостаковича – или грубо прорвется в очередных великих потрясениях общества, «стоящего на трещине» и склонного «мыслить расколом» и воспроизводить раскол.