Андрей Архангельский
Журналист, редактор отдела культуры журнала «Огонек». Родился в Севастополе в 1974 году. Образование высшее, журналистское и музыкальное. Всему в жизни обязан книгам и перестройке. Убежденный либерал. Печатается с 17 лет. Маниакально любит журналистику, одновременно ненавидя в ней литредакторов и
литрабов, рекламщиков, менеджеров, пиарщиков, бездарей и приспособленцев всех возрастов, а также тех, кто не любит читать «длинные тексты». Противник объективности, так называемых фактов и форматов – предпочитает доверять эмоциям и чувствам. Страстный защитник сложноподчиненных предложений, борец за права восклицательных знаков и троеточий. Свободу слова считает главным достоянием демократии. Любит свободу не за тряпки и бабки, а просто так.

 Ехали мы по предвыборным делам в Рязань. За окном мелькали косые главки сточенных временем церквей. Белые поля и серые обочины. Придорожные шашлычные. И плакаты – на все вкусы.
 Главный итог кампании 14 марта состоит в том, что «Единая Россия» сохранила лидирующее положение, но отвечать за трудности в регионах теперь придется и оппозиции, которая к этому не очень готова.
 Для меня интереснее всего не вопрос о Сталине, а вопрос о Лужкове. Зачем чудит уважаемый мэр? То насмерть уперся с «Речником» этим самым, то вот приклеился к портрету Сталина… Чего это он?
 Лиза, моя знакомая, отметила два важных события: развод и 40-летие. Все, кто узнавал об этом, делали скорбные лица: «О, бедная, теперь она на всю жизнь останется одна. Кому она нужна в таком-то возрасте?»
 Чем ближе я к сорока годам, тем больше знакомых ровесников разводятся. Некоторые уходят не к молоденьким, но большинство – просто уходят. Потому что больше не могут.
Новости компаний
| Андрей Архангельский: Рынок вредаУпрек «вы не встроились в рынок» еще мог подействовать на мою неокрепшую психику в середине 2000-х, но сейчас – шалишь: я рассмеюсь в лицо такому советчику. Иди ты со своим рынком, плавали, знаем. Всякий деятель искусства в России, даже настроенный либерально, сегодня неизбежно приходит к внутреннему противоречию: он одобряет рыночную экономику в целом, вообще, в принципе, но как творческая личность он рынок – ненавидит. Это можно было бы списать на «стихийный социализм» русского художника, а также на память о позднесоветском иждивенчестве – с творческими отпусками в санаториях Цхалтубо или на Рижском взморье. Но даже у молодых художников, не знавших того приморского счастья, появляется в голосе неуверенность, когда они говорят о необходимости «считаться с рынком». Нет ли тут какой-то особенной русской шизофрении? Ведь рынок и демократия – братья.
А между тем – ничего странного.
«Я не знаю ни одного выдающегося художественного результата в литературе или в кино, который мы получили в течение последних 15–20 лет благодаря рынку – скорее, вопреки»
За последние 20 лет каждый приличный художник на своей шкуре ощутил, что любое минимальное «встраивание в рынок» в российских условиях грозит ему полной или частичной потерей творческой потенции. Как и почему это происходит?
Как только я, художник, добиваюсь минимального успеха в своей области и становлюсь «востребован рынком», я попадаю в ловушку. Соблазняя меня зарплатой, заказами, гонорарами, рынок начинает требовать от меня регулярности – чтобы я делал то же самое, что и раньше, но – быстро и часто. Это неизбежно приводит к самоповтору: я не успеваю, естественно, «рожать» новое и воспроизвожу копии того, что у меня раньше получалось лучше всего. Как на знаменитых шелкографиях Энди Уорхола: много-много маленьких одинаковых копий самого себя – вместо одного большого. Зачем ходить далеко – вот случай Пелевина, самого талантливого автора 1990-х в России, а ныне вполне предсказуемого писателя. Весело, бодро, живо – но не то. А просто – устал.
Вы вообще обратите внимание на всякого относительно «успешного творца»: он ведь выглядит очень усталым – от искусства. Мы видим, что все это его уже немного подзае…ло, хотя ведь от искусства художник, по идее, должен получать ни с чем не сравнимую радость.
Ситуация усугубляется еще и тем, что, в отличие от Запада, у нас нет и тех минимальных амортизаторов, которые хоть как-то скрашивают жизнь художника в условиях рынка.
 Случай Пелевина, самого талантливого автора 1990-х в России, а ныне вполне предсказуемого писателя. Весело, бодро, живо – но не то. (Фото: pelevin.nov.ru) |
1. У нас нет сегментированной и дифференцированной структуры художественного рынка: нет множества маленьких издательств, театров и студий, которые имеют небольшой, но стабильный доход и свою аудиторию. Выживают в России, как и везде, монополисты, которые и формируют правила игры – превращая искусство в потребление.
2. Нет качественной публики, среды – людей, ориентированных на поиск «художественного результата», сознательно ищущих альтернативы мейнстриму. У нас, желая уязвить автора, с издевкой ему говорят: «Ты скажи еще, что публика плохая», – между тем как они совершенно правы: у нас действительно в этом смысле «плохая», нетребовательная публика, которая даже в Москве аплодирует всему, что ни покажешь.
Поэтому для нашего художника понятие «рынок» означает почти гарантированную творческую гибель. Поэтому рынка художники боятся и правильно делают. Я не знаю ни одного выдающегося художественного результата, сравнимого хотя бы с советскими образцами, в литературе или в кино, который мы бы получили в течение последних 15–20 лет благодаря рынку – скорее, вопреки.
Сохранило свою творческую потенцию все то, что делалось для себя, а не для других, не для рынка, стало быть: немногие частные галереи, небольшие театры, отдельные музыканты или актеры (такие, например, как Петр Мамонов или Гребенщиков); наконец, толстые журналы. Государство недавно выделило дополнительные деньги этим журналам – об этом премьер-министра попросил на встрече писатель Валентин Распутин.
Я следил за реакцией в блогах: большинство относится к этой затее критически. Мол, не надо их спасать – давайте их лучше торжественно похороним, потому что они ведь, засранцы такие, даже обложек своих не поменяли: как выходили на условно оберточной бумаге, так и выходят. Другие, поумнее, упрекают толстые журналы в отсутствии актуальных авторов и тем; мол, пишут о чем-то узко-своем, не думая о читателе. По сути, это тоже упрек в антирыночности.
Если бы у нас взамен толстых журналов в новейшее время появилось нечто актуальное, равное по уровню и глубине – я бы еще согласится с этими упреками, но ведь – не появилось. Толстый литературный журнал – очень старинная институция: они появились в России еще при Пушкине и, несмотря на всю их мизерность, сохранились до сих пор, причем ни один из известных толстых журналов – ни один! – не сменил за постсоветские годы формат. Это о чем-то да говорит: во-первых, о том, что у нас фактически расстановка сил в обществе за 150 лет не изменилось. А также о том, что такая странная, нерыночная и консервативная форма сохранения культуры оказалась на редкость живуча.
Тут нам напомнят, что журналы эти спасал в 1990-е фонд Сороса, но, допустим, журнал «Наш Современник» фонд Сороса не спасал – а у него количество подписчиков сегодня больше, чем у остальных журналов, а именно 7550 человек. Дело тут не столько в Соросе, сколько в исторической закономерности. Надо признать, наконец, что никакой альтернативы толстым журналам нет, даже в Сети, где есть сайт «Журнальный зал», на котором и представлены эти самые журналы в электронном виде. И где количество посещений в день 8 тыс. человек, а в месяц – 240 тыс.
 Им не приходит в голову, что на этом неярком товаре можно зарабатывать не хуже, чем на газетах (Фото: litkarta.ru) |
Кроме того, именно в «толстяках» и сохранилась литературная критика. Несмотря на все уважение ко многим критикам из обычных СМИ, по глубине, по уровню осмысления и обобщения, вообще, по наличию культурного раствора, по длительности мысли – все это несравнимо с «толстяками». Все попытки интеллектуального глянца иногда поиграть в «интеллектуальность» – за счет редких, трудночитаемых текстов на птичьем языке, которые иногда для щекотки нервов бросают ленивым яппи, – выглядят неубедительно. Но даже это чтение не обладает и десятой долей той глубины, которая свойственна обычной рецензии в толстом журнале. А дело в том, что глубина критики достигается не резкими прыжками в высоту, а намывается ежедневной кропотливой работой – годами умственного труда и, так сказать, моральной гигиеной: мозги не засорены тоннами хлама.
«Толстяков» упрекают в консерватизме – то есть в отставании от жизни. Но в России все с ног на голову поставлено: консервативное по сути российское общество в то же время остается крайне неустойчивым и валким в интеллектуальном смысле, толстые журналы как раз и нужны ему для отцентровки.
Наконец, эти журналы нужны и рынку, и обществу: в качестве напоминания о том, что существует и альтернативный способ существования культуры.
Нам тут внушают на каждом углу, что без рынка ничего не живет, – полноте, господа: не по рыночным законам у нас полстраны живет, и ничего, но почему-то упрекают в нерыночности тех, кто ничего у государства и не просил все эти годы.
Толстые журналы не то что не захотели встраиваться в рынок – они просто его сознательно игнорировали. Заметим: хотя купить их в киосках уже 15 лет как негде, это еще большой вопрос, покупали бы их или нет. В единственном ларьке «Новой газеты» на Пушкинской площади в Москве журнал «Знамя» буквально разлетается — за неделю, по словам продавцов, уходит 150 экземпляров, и просят еще. Почему же их нет в других ларьках? Причин две: косность мышления палаточников – им не приходит в голову, что на этом неярком товаре можно зарабатывать не хуже, чем на газетах; а во-вторых, конечно, тотальная коррумпированность рынка СМИ в Москве, где нужно платить официальные и неофициальные бонусы туче посредников, чтобы хотя бы выйти на рынок.
Вот толстые журналы и не стали выходить на такой рынок, то есть отказались жить по волчьим законам – и не проиграли в результате.
Благодаря отказу от рынка они приобрели крайне ценную вещь: свободу – от идеологической и от экономической цензуры. Они сохранили свободу высказывания на какие угодно темы, они не вздрагивают при каждом слове – а поймет ли это читатель? А не слишком ли длинно?
В условиях немобильного, консервативного рынка его игнорирование оказывается для культурных институций удачной рыночной стратегией: таким образом ты позиционируешь себя как сверхценность. Еще остались редакции, в которых считают показателем успеха СМИ зарплаты журналистов, – но в таких случаях не берут во внимание их психическое здоровье. В толстых журналах живут долго, кроме прочего. А просто им – хорошо.
Другие материалы этого автора:- Андрей Архангельский: Не про Дымовского
В трех комментариях к видеообращению бывшего зампрокурора Ухты Григория Чекалина отразилась вся суть общества. И объяснение того факта, почему видеообращения милиционеров не принесли нам пользы. Вот они. - Андрей Архангельский: Топ и прихлоп
Поисковый сервис «Яндекс» решил закрыть рейтинг популярных записей в блогах. У меня нет блога, и разбираюсь я в интернет-играх, примерно как заяц в геометрии. Но про людей и их язык я кое-что понимаю. - Андрей Архангельский: Молчание волчат
На вопрос о том, где, в каком именно месте сейчас находится русская литература, я раньше отвечал в рифму. А теперь не могу. Потому что есть роман Александра Терехова «Каменный мост». - Андрей Архангельский: Ликвидация Исаева
Они сделали это. «Исаев» напоминает шведский стол: это не один, а сразу одиннадцать различных сериалов, каждый из которых по-своему гениален. Но только по отдельности. - Андрей Архангельский: Писатель и палка
Фраза Виктора Ерофеева, за которую его обвиняют в русофобии, – «русских надо бить палкой, иначе они перестанут быть русскими» – у всякого не лишенного души и ума читателя должна вызывать только одно желание. - Андрей Архангельский: Резчики по живому
Всякий раз, когда с интересом смотришь в Интернете вырезанное с ТВ, всегда испытываешь разочарование: из-за чего такой шум? Ведь хоть бы на грамм крамолы, так нет же – на ТЭФИ сплошь безобидные вещи говорят, шутят. - Андрей Архангельский: Ария Нормы ужасна
Совершенно неожиданно в Большом театре появился новый музыкальный руководитель: автор оперы «Дети Розенталя», композитор Леонид Десятников. Очень трудно объяснить, почему это хорошо, но это хорошо. - Андрей Архангельский: Почти полный «Пи»
В Москве заканчиваются съемки фильма «Generation П» по роману Пелевина. История со съемками выглядит как приговор нашему кино: экранизировать главную книгу о России 1990-х, как оказалось, способен только американец. - Андрей Архангельский: Последний кофе
Тот факт, что несчастные кофе и договоры, а точнее их новое произношение, породили бурю в среде интеллигенции, вполне объясним: нормы русского языка – это единственная область, куда еще не дотянулась мозолистая рука жлобства.
- Андрей Архангельский: Пример для голодания
Актеры нижегородского ТЮЗа объявили голодовку: они не выдвигали политических требований, они лояльны к действующей власти. Они борются не за увеличение зарплаты. Они голодают за свободу творчества. - Андрей Архангельский: Чудо послушания
Екатерина Андреева временно отстранена от эфира. Она оказалась слишком совершенна для нашего ТВ: потрясение от Андреевой было настолько сильным, что дальше смотреть телевизор не имело смысла. - Андрей Архангельский: Если бы путч победил
«Незаметно подходит к концу 2009 год. Вот уже 18 лет у нас в стране принято вести отсчет нового года с 21 августа. С чем мы входим в новый, 2010-й?» 18 лет назад в СССР провалился путч ГКЧП. Как сложилась бы наша судьба, если бы они победили? - Андрей Архангельский: Скажи «б»
Сергей Миронов предложил ввести обязательное декларирование расходов граждан свыше 200 тыс. рублей: «В борьбе с коррупцией мы сказали «а», заставили чиновников декларировать доходы. Я думаю, нужно говорить «б». - Андрей Архангельский: Илья Муромец и Соловей-дружинник
В СМИ озвучена инициатива по созданию всероссийской сети молодежных дружин. В целях перевоспитания в них будут набирать неблагополучных подростков, которых планируют привлекать к патрулированию улиц и охране правопорядка. - Андрей Архангельский: Жить все безопаснее
Правоохранительные органы с 21 июля получили неограниченный доступ к почтовым отправлениям граждан. Вскрывать их смогут по решению суда и в случае необходимости сотрудники силовых структур. Делается это для безопасности граждан. - Андрей Архангельский: Новостюшки для Настюшки
В Госдуме рассматривается законопроект «О защите детей от информации»: с 06.00 до 23.00 телеэфир хотят оградить от сюжетов, провоцирующих насилие и жестокость, содержащих нецензурную брань, побуждающих к употреблению наркотиков и занятию азартными играми. - Андрей Архангельский: Обама и самовар
Культурная программа для президента Обамы была выдержана в традиционно русском стиле: его усиленно кормили, поили, водили по Кремлю, показали Царь-пушку и Царь-колокол. Обама уехал сытым и потрясенным. - Андрей Архангельский: Сохраним родную реч!
Министр культуры РФ сетует на ухудшение грамотности россиян: по мнению министра, причиной этому стали миграционные потоки в стране, которые размывают языковую культуру. Хватит шастать! Кто где родился, там и живи – нечего нам культуру портить! - Андрей Архангельский: Свобода №5
Российский чиновник постоянно задается вопросом, что сегодня можно, а чего – нельзя. Для большего удобства ниже предлагается памятка «Основные степени свободы». Для руководителей всех уровней власти.
- Андрей Архангельский: Меч короткий
На прошлой неделе Владимир Путин посетил галерею художника Ильи Глазунова: во время осмотра картин премьер высказал ряд замечаний художнику. Илья Глазунов пообещал внести исправления в свои работы. Ему не привыкать. - Андрей Архангельский: Электронное письмо 2029 года
Глава МВД Рашид Нургалиев заявил о необходимости устранить возможность анонимности при регистрации пользователей на различных ресурсах в Интернете. Это заявление совпало с юбилеем книги Джорджа Оруэлла «1984». - Андрей Архангельский: Достоевский моя фамилия
На экраны вышел сериал «Братья Карамазовы». Живи Достоевский в наше время – попробовал бы он предложить свой роман для печати или экранизации. Хлебнул бы горюшка. - Андрей Архангельский: Без Ханеке
На Каннском фестивале – пир духа: Триер, Ханеке… Мир спорит, обсуждает… В российский прокат эти фильмы вряд ли попадут: нам такое еще рано смотреть, нам еще надо пересмотреть «Иронию судьбы» в 327-й раз. - Андрей Архангельский: Покаянное письмо
Теперь, когда надо мной сурово нависла тяжелая рука нашего правосудия, я пытаюсь понять, разобраться в себе: где, когда я допустил ошибку? Когда вступил на путь предательства и лжи? - Андрей Архангельский: У Баскова нет души
Присвоение певцу Николаю Баскову звания народного артиста России есть продолжение 150-летней политики государства в области массового искусства. - Андрей Архангельский: Семнадцать красителей
Ничего плохого в самой по себе покраске «17 мгновений весны» нет. Просто ни на что более грандиозное, чем на перекраску и переозвучку старого, современное телевидение не способно. - Андрей Архангельский: Кино про майора Евсюкова
Главную новость этой недели вы знаете. Событие это, как водится, продемонстрировало, подчеркнуло и выявило. Кроме прочего, мы увидели наконец правдивое кино про милицию – 30-секундную запись скрытой камеры в супермаркете «Остров». - Андрей Архангельский: Не тревожить людей
Первый московский показ фильма о скинхедах «Россия-88» отменили – опасаясь «провокаций». Это очень по-русски: не говорить о серьезных проблемах, чтобы не «раздражать людей». - Андрей Архангельский: Защитим «Дом-2»
Я ненавижу «Дом-2». Но если его будут закрывать не по закону, а по соображениям аморальности, по настоянию церкви или силовых структур – это будет еще хуже.
- Андрей Архангельский: Твою «Ассу» два
Я редко читаю отзывы в блогах на фильмы; но когда прочел фразу «фильм «2Асса2» просто за гранью – причем непонятно, за какой», я вздрогнул и оглянулся: не читает ли кто мои мысли? - Андрей Архангельский: Нравственность-2
Съезд кинематографистов обратился к президенту РФ с просьбой улучшить… качество телевидения: обращение зачитал режиссер Евгений Герасимов, а Никита Михалков предложил создать комиссию по вопросам нравственного содержания телепрограмм. - Андрей Архангельский: Долой березки
Культурный образ России остается в глазах мира сугубо патриархальным: те же хоры и ансамбли пляски – это все искусство муштры, а не искусство ХХI века. Почему пропаганда русской культуры дома и за границей столь убийственно казенна? - Андрей Архангельский: Смерть и жизнь Анджелины Джоли
Режиссер Тимур Бекмамбетов собирается оживить во второй части блокбастера «Особо опасен» героиню актрисы Анджелины Джоли, которая погибает в конце первого фильма. Знак чего эта тенденция – оживлять убитых прежде героев? - Андрей Архангельский: Молчание о Пугачевой
Я не могу не признавать ее заслуг в прошлом, как не могу и не говорить о ее культе личности в последние 15 лет – с его бездарными восхвалениями, отсутствием самокритичности, монополией одного вкуса и одной эстетики. - Андрей Архангельский: Необходимая наивность
Время прагматиков прошло. В годы серьезных испытаний опять становится востребован идеализм – в политике и в искусстве: человеку нужна еще и надежда, а потому без построения очередных воздушных замков не обойтись. - Андрей Архангельский: Всюду Ржев
Поразительна реакция общества на документальный фильм «Ржев. Неизвестная битва маршала Жукова» (НТВ, 23 февраля) Алексея Пивоварова: кажется, каждые 10 лет мы открываем для себя историю войны заново. - Андрей Архангельский: Девственность – не главное
Фильм Виталия Манского называется просто – «Девственность». Черным по белому: «Фильм о продаже девственности в Интернете». Все, казалось бы, понятно. Но Манского тут же заподозрили в том, что фильм на самом деле о другом: о чем? - Андрей Архангельский: Не вижу тещи
Накануне в СМИ появилась информация: «Аншлаг» закрывается. Хотел уже, как Одоевский, писать некролог – «закатилось солнце русского юмора!», – и так хотелось верить! И многие поверили! Оказалось – ничего не закрывается. - Андрей Архангельский: Добро приносит бабло
Я сомневался, стоит ли писать на тему «Люди, будем добрее друг к другу». Это действительно было бы наивно и банально, будь у нас на руках деньги, но в их отсутствие человеческие чувства опять становятся мощнейшим ресурсом.
- Андрей Архангельский: Менеджер – за книгу!
Менеджер, прочитавший Толстого и Достоевского, эффективнее, чем менеджер, их не читавший, – вот что я утверждаю. Он гибче, выносливее, приспособляемее, он хитрее конкурента. Чем заняться в кризис? Читать классику! - Андрей Архангельский: Любитель неба
Год только начался, а его герой – беспримесный, чистейшей пробы – уже определился. Это пилот аэробуса А-320 Челcи Салленбергер, который 15 января спас 155 пассажиров и экипаж, приводнившись на поверхность Гудзона. - Андрей Архангельский: Мотивчик и припевчик
305 лет назад вышла первая в России газета (13 января, ныне – день российской печати). Как сегодня сделать серьезные СМИ прибыльными и читабельными? Рецепт прост: собрать хороших авторов и дать им возможность писать так, как они хотят. - Андрей Архангельский: Провал средних
Я долго примеривался, как бы избежать в итоговой статье слов «финансовый кризис»: ведь культура развивается по своим внутренним законам, независимо от политической или экономической конъюнктуры. В этом смысле главным итогом 2008 года можно считать поражение культуры среднего класса в России - Андрей Архангельский: Износ штампов
Со следующего года в российское кино совершенно открыто возвращается система госзаказа: государство будет теперь полностью финансировать примерно 10 картин в год, имеющих «общенациональную ценность». - Андрей Архангельский: Битва за штаны
25 декабря в российский прокат выходит картина Валерия Тодоровского «Стиляги»: фильм о первом массовом сопротивлении советской тупости и серости совпал с 60-летием самого странного культурного феномена в СССР. - Андрей Архангельский: Переход к свободе
Конституция гарантирует основные права и свободы граждан. Однако одних гарантий для свободы мало. Свобода требует от каждого человека еще и усилия воли – в отличие от несвободы, которая дается даром - Андрей Архангельский: Без присмотра
Считается, что любые отношения между властью и писателем противоестественны, что это — наследие несвободы, что писатель должен держаться подальше от политики. В России, однако, эти отношения неизбежны в силу самого устройства русской жизни. - Андрей Архангельский: Упрощение зла
Одна из премьер московской ярмарки Non/fiction – первый «детский» роман о холокосте: книга Джона Бойна «Мальчик в полосатой пижаме», международный бестселлер (переведен на 50 языков). Как сегодня говорить о фашизме? Старые слова не убеждают, новые – еще более неубедительны. - Андрей Архангельский: О голой Лолите Милявской
Клип «Прощай, оружие» посмотрели уже более ста тысяч пользователей русского Интернета. Автор также посмотрел его – и ужаснулся тому, какая каша в голове у наших поп-звезд.
- Андрей Архангельский: Ужас специализации
Профессия критика в России убита узостью мышления и внутрицеховыми стереотипами, как следствие – неспособность критиков оценить даже такой простой фильм, как «Адмирал». - Андрей Архангельский: Художник и капитализм
Исход спонсоров не станет трагедией для русской культуры: большая часть всего глубокого и нетривиального в искусстве и в «сытые годы», и сейчас делается по-прежнему на деньги государства. - Андрей Архангельский: Женщины и журналы
Мыслитель Ортега-и-Гассет делил исторические эпохи на мужские и женские; мы до кризиса жили, безусловно, в эпоху женскую: то было время излишества, приобретения и накопления. - Андрей Архангельский: За грамотный мат
Криком «Новый Гоголь родился!» хотел бы поприветствовать литератора Вадима Чекунова, автора только что вышедшей «Кирзы», но он, как я понимаю, живет далеко, в Шанхае. Ну хотя бы мысленно. - Андрей Архангельский: Деньги – тупо зло
Накануне финансового кризиса особенно хорошо понимаешь, чего не хватает сегодняшнему российскому искусству, массовому и остальному: здорового заряда антибуржуазности. - Андрей Архангельский: Застройщикам духа
На прошлой неделе строители Москвы написали открытое письмо журналистам, в котором просят не сеять панику на рынке недвижимости. Письмо это взывает к столь тонким душевным чувствам, что захотелось ответить – в том же высокодуховном ключе. - Андрей Архангельский: Восстание ткани
«По поводу фильма (спектакля, обеда, соседа) мнения разделились». В русском интернет-пространстве всегда найдется множество мнений по любому поводу. Демократия?.. Или бессмысленность? - Андрей Архангельский: Нефть без вопросов
Завершилась Московская книжная ярмарка. Книг - море. Издательств становится все больше. Неуклонно растет число писателей: книги сегодня пишут все. При этом – парадокс – книг становится все меньше. - Андрей Архангельский: Не хочу рассказывать истории
Победа Алексея Германа-младшего в Венеции должна послужить хорошим уроком тем, кто уверяет нас, что в основе хорошего фильма (книги, спектакля) всегда лежит «внятная история». - Андрей Архангельский: Ok, империя
Все вдруг заговорили об империи. Это уже не Дугин, не Проханов, не Чубайс («энергетическая империя») – заговорили о ней простые смертные, хотя и умные.
- Андрей Архангельский: Политическая нация
Опросы общественного мнения свидетельствуют о поддержке большинством россиян последних политических решений российского руководства. Однако разные группы общества поддерживают его по разным причинам. - Андрей Архангельский: Новая серьезность
Любая трагедия общенародного масштаба всегда фиксирует пропасть между иллюзиями и жизнью. Война в культурном смысле – всегда возвращение к реальности. После 8 августа Россия вступила и в новую культурную эпоху. - Андрей Архангельский: Сомнения патриота
Жить в состоянии войны во время войны нормально. Даже если ты сидишь в тысяче километрах от передовой, война не отпускает тебя ни на секунду. Но можно ли жить с этим ощущением в мирное время? - Андрей Архангельский: Война и смысл
Информационное сопровождение войны в Южной Осетии оказалось многоречиво и в то же время безъязыко: то, что происходит в новейших войнах, нуждается в новом словесном и смысловом оформлении. - Андрей Архангельский: Никто не работает
Работа перестала быть источником радости для человека. Мало того: работа сегодня, как еще раз подтвердил фильм Бекмабетова «Особо опасен», – это то, что противоположно «настоящей жизни». - Андрей Архангельский: Девочка экономики
Производственная драма нашего времени, вероятно, будет звучать так: «Сидит девушка на работе, и ей нечем заняться». Этот новый тип работника сегодня в России стал массовым. - Андрей Архангельский: Родина и машина
В истории мытарств Татьяны Тетёркиной, на прошлой неделе ставшей героиней масс-медиа, виновата не миграционная система, а принцип, положенный в ее основу: право на жизнь в России отныне надо доказывать. - Андрей Архангельский: Отмените лето
«Солнце не порадует москвичей в ближайшие дни» – коронная фраза теледикторов. Лица гру-у-устные при этом. «Милые, – хочется им сказать, – ахти!.. Слава богу, что не порадует!» - Андрей Архангельский: Будем кафками
Любой начинающий режиссер, писатель или сценарист знает сегодня слово «кафка» и слово «шнитке». И то и другое является удобным инструментом - для придания произведению легкой доли мрачности и абсурда. - Андрей Архангельский: День беды
У нас до сих пор странно относятся к 22 июня. Ну, утром венки к «Неизвестному солдату». Ну, фильм покажут после программы «Время» – «Завтра была война»…
- Андрей Архангельский: Ужас Третьего
Любые идейные разногласия менее опасны для страны, чем равнодушие равнодушных – людей, лишенных каких бы то ни было принципов и убеждений. - Андрей Архангельский: Язык семги
Так называемый душевный разговор в России, желание выговориться, на самом деле есть коллективная психологическая травма общества, которая происходит от тотального невнимания к человеку на протяжении всей жизни. - Андрей Архангельский: Плохая публика
На прошлой неделе Россия присоединилась к мировой акции «Ночь в музее». У нас эта прекрасная идея трансформировалась в очередь перед музеем, ночь закрытых дверей и ночь разбитых бутылок. - Андрей Архангельский: Недоверие и крик
В России все начинается с власти. Поэтому с каждым новым лидером изменения в стране происходят даже не на политическом, а на психологическом уровне. Причем, сами собой. - Андрей Архангельский: Девятая немота
9 мая каждого года я бегу от телевизора, от радио, вообще с улицы – потому, что во всем праздновании главного нашего праздника столько фальши и бесчеловечья, что просто стыдно. - Андрей Архангельский: Язык идиота
30 лет назад в Париже начал выходить журнал «Синтаксис» под редакцией Андрея Синявского и Марии Розановой. Свобода – физическая, политическая, любая – начинается с языка, считал Синявский. - Андрей Архангельский: Пугачева и Лихачев
Празднование очередного дня рождения Аллы Пугачевой (15 апреля) каким-то причудливым образом еще раз напомнило о странной ситуации, сложившейся у нас с моральными авторитетами – в области всего. - Андрей Архангельский: Не читал и осуждаю
Как много новых книг!.. Нам советуют их прочесть, а также посетить все выставки и спектакли, которые перевернут нашу жизнь. Ответ один: в мусор. Сегодня самое важное качество для думающего человека – не читать, не смотреть, не слушать чепухи. - Андрей Архангельский: Два мифа о журналистике
Самый чудовищный обывательский миф, связанный с современной журналистикой, называется «объективность». Нет-нет, никто не против самого понятия – базового для демократической прессы. - Андрей Архангельский: В защиту кухонного базара
В Москву, в Москву. Работать, работать. В начале XXI века свершилась вековая мечта русской интеллигенции: сегодня человек умственного труда – в столицах по крайней мере – завален работой по уши. Он, как мечтал Ленин, работает три раза. И кому от этого польза?
- Андрей Архангельский: Не хочу есть Диму Билана
Почему музыка в кафе звучит громко? Почему она такая чудовищная? Кто делает за меня этот выбор? Кто решает, что музыка вообще должна звучать и именно эта? Это самые загадочные вопросы нашего времени. - Андрей Архангельский: Спор о людоедстве
Недавно в программе «К барьеру» (НТВ, 6 марта) опять спорили о Сталине. Любая дискуссия о Сталине – даже с обвинительными выводами – сегодня способствует только одному: его легализации. |