Михаил Бударагин: О снижении и росте

И я, наверное, могу – нет, не требовать, хотя бы надеяться на то, что власть будет со мной честна. Не нужно переворачивать реки кверху руслом и строить бункеры в сердце Антарктиды, не нужно даже грозить откель-нибудь шведу. Просто нужно как-то иногда объяснять людям, что же власть там думает себе.

Например, об инфляции. Я не большой знаток экономики, но даже мне понятно, что цены растут очень уж сильно. Это как-то вообще витает в воздухе, какое-то странное напряжение. Люди не бегут закупать картошку и макароны впрок, но кажется – вот-вот побегут. Понятно, что нужно делать, когда кажется… Тем паче, что и картошки вдоволь, и макарон с избытком. Но есть в отечественном потреблении образца последних нескольких лет ужасная суетность и поспешность.

Нельзя же ничем вовсе не жертвовать, и, пока предлагается не жертвовать ничем, на заклание будут отданы именно цены

Набрать кредитов, махнуть рукой на свое здоровье (а качественная медицинская помощь сегодня ох как дорога), но купить в кредит автомобиль. Зачем? Затем, чтобы стоять в пробках, давать на лапу гаишникам и проходить с переменным успехом техосмотр? Зачем впрягаться в ипотеку и переплачивать какие-то безумные проценты за квартиру, когда квартиру можно все-таки снять, как это делают в Европе? Живут люди, и ничего.

А у нас все дорожает, но покупают и покупают. Потому что твердо уверены: завтра снова подорожает, а послезавтра и подавно.

Государство борется с инфляцией, и этому охотно веришь. Наверное, люди, сидящие в Министерстве финансов, вполне в этих финансах компетентны. Государство, кроме того, постоянно увеличивает и индексирует различные выплаты, и это тоже правильно, кто бы спорил. И даже, я думаю, утвержденный 6 мая еще правительством Виктора Зубкова график роста тарифов естественных монополий на 2009–2011 годы тоже полезен и нужен. Не всем, конечно, полезен и нужен, но и не вовсе только зол и вреден. Но все это вместе производит довольно странное впечатление. Впечатление, скажем мягко, путаницы. Т.е. нужно понять, мы боремся с инфляцией или мы с ней все-таки не боремся, а и пусть себе растет.

Я даже не против, чтобы росла. Только нужно честно в этом признаться, сказать: все дорожает, потребление растет, граждане тратят больше, монополиям нужны деньги, бюджетникам нужны деньги, военным нужно жилье, etc. Каждое из этих утверждений будет справедливым.

А у нас все дорожает, но покупают и покупают. Потому что твердо уверены: завтра снова подорожает, а послезавтра и подавно (фото: sxc.hu)

Это странное признание – а ведь оно справедливо, если оставить все экивоки и хождения вокруг да около, – поможет всем нам взглянуть на все происходящее чуть трезвее. Да, в России сегодня много денег, и это касается уже не только Москвы: я хорошо знаю провинцию, уровень доходов растет и там, уровень потребления – тоже. Но в России сегодня жить если не дороже, то уж никак не дешевле, чем в Европе.

Пусть мы все будем просыпаться утром и уже точно знать, что цены будут расти и расти и что даже ритуальных фраз по этому поводу никто не произнесет из телевизора. Пусть знают об этом и производители, и сети, и потребители, и монополии пусть знают точно, что им придется платить все больше.

Может быть, тогда в стране появится некое подобие общественного договора о том, что нужно как-то меньше тратить, пусть это и непривычно и сложно. Договора, конечно, не случится на завтрашний день, но вдруг он хотя бы начнется. Вдруг разные люди с разным уровнем доходов и притязаний, с разными представлениями о том, что и сколько должно стоить, начнут разговаривать друг с другом, пытаться найти какую-то общую точку зрения. Вдруг и государство подключится и решит, что тоже кое-где пора отложить большие траты, или отменить постановление от 6 мая, или еще что-нибудь придумать.

Боюсь только, что вместо этого инфляцию будут снижать, а она будет расти. Потому что нельзя же ничем вовсе не жертвовать, и, пока предлагается не жертвовать ничем, на заклание будут отданы именно цены.

P.S. Я хотел бы извиниться перед читателями за ошибку, допущенную в тексте «Правовой нигилизм или правовой беспредел?», посвященном «новгородскому делу». Мотивировка закрытия процесса по делу Антонины Мартыновой все-таки включала в себя «заботу о свидетеле»: прокуратура попользовала 12-летнего подростка по полной, придумав ему «угрозу» со стороны защиты и попытавшись при этом изобразить собственноручно написанную мальчиком просьбу о закрытии процесса. В этом тоже есть своя логика: уж шить белыми нитками, так чтобы во все стороны торчали.