Тут проболел пару месяцев – занудно, противно, так, что ни читать, ни писать серьезно было невозможно. Поэтому слушал музыку или смотрел телевизор.

Я телевизор не очень люблю, в нормальные времена смотрю новости, некоторые фильмы или какие-то избранные программы, а тут совсем опустился – кнопку было лень нажать, поэтому увидел некий «поток» (если хотите, «бурный поток»), который ежедневно промывает мозги добропорядочному жителю нашей страны. Пассивно потреблять я до сих пор не научился, поэтому положил рядом с собой блокнотик и карандашик. И стал записывать то, что меня особенно поразило. Не новый жанр. Когда я был вузовским преподавателем, мне приходилось каждый август принимать вступительные экзамены в университет, в том числе и сочинения абитуриентов проверять.

«Девушка с неглупым лицом на одном из каналов докладывает новости спорта и говорит: «Футболисты на тренировке работали не покладая рук»

Ну, простая вещь – сочинения написаны и сданы, в некой аудитории сидят человек пятнадцать – нанятые на это дело школьные учителя и некоторое количество университетских преподавателей.

Проверяем сочинения. Часа четыре непрерывного хохота: коллеги цитируют то, что прочитали в сочинениях.

Там действительно черт знает что, типа «Катерина нашла спасение в Волге», или «После продолжительной беседы В.И. Ленин стал проверять простынь А.М. Горького», или «На Масленице у Лариных водились жирные блины. Это тоже сформировало внутренний облик Татьяны», или «Поскольку Наполеон был иностранец, ему был безразличен исход сражения. Поэтому командующим назначили Кутузова».

Это из моих личных блокнотов, я могу цитировать такое километрами, такого типа материалами всласть попользовались уже юмористы и сатирики.

Но к концу проверки сочинений я уже не веселился, а злобился: что ж вы, дескать, смеетесь, училки? Это же вы преподавали им русский язык и литературу! Вы отхохочете и уйдете, а мне с этими вашими выучениками еще пять лет мыкаться!

Но к телевизору вернемся.

Несмышленые детишки-абитуриенты все-таки не на сто процентов были виноваты в своей дремучести. Готов снять с них часть ответственности – тяжелое детство, плохие учителя, прочее разное.

Но перед телекамерой вроде бы должны стоять адекватные люди, тем более что вокруг них суетится целая армия редакторов, стилистов, визажистов, консультантов и т.д.

Что же на выходе?

Да ладно, мне давно уже не режут слух «инциНдент», «перЕспектива» или «чЕрезвычайный». Слава богу, все реже встречаются «социализЬм» и «коммунизЬм».

Это как фрикативное «г» – что-то такое в носоглотке, и русские южане не могут сказать «Галя», а говорят «Ххаля».

Хотя официальным лицам всех каналов (корреспондентам, ведущим) неплохо бы глазами иногда посмотреть, как пишутся вышеперечисленные слова, они все-таки транслируют нашему населению нечто вроде «великого и могучего».

Да это уже мелочи – фонетика на каждом шагу, грамматика через шаг. Тут даже спорить можно. Вот говорит ведущий «Вестей недели»: «Москва тонет от роскоши». Оно, конечно, тонуть можно «в» (как нормальные люди), а можно «от» (ну, ежели у девушки на шее килограммов пять бриллиантов и она неосторожно упала в ресторанный фонтан).

Так она утонула в фонтане или от роскоши?

Хуже, когда сам фундамент языка разрушается, то есть основа мыследеятельности коррозирует. Когда говорящий в камеру человек просто не соображает, что именно он говорит.

Да вот из самых невинных примеров последних дней: милая девушка с неглупым лицом на одном из каналов докладывает новости спорта и говорит: «Футболисты на тренировке работали не покладая рук».

Типичный разрыв между языком, мышлением и простым образом – чем, собственно говоря, занимаются футболисты в отличие от баскетболистов и волейболистов?

Ногами они, девушка, работают, а вот руками им строжайше запрещено.

Или вот еще: авторитетная новостная программа «Вести» в принятом теперь патетическом восторге рассказывает городу и миру о восстановлении очередного храма.

Приятнее, когда нелепости произносятся от чистой души, не ведущим, не корреспондентом, не политиком, а так, частным человеком

На таких сюжетах я обычно засыпаю, потому что они однотипны. Но в конце подскакиваю, поскольку мне сообщают, что «храм был восстановлен по древним фотографиям».

После такого хочется звонить по инстанциям, да чего звонить-то – могут ведь и не понять собственного юмора.

Юмор юмором, но ведь и плакать иногда хочется.

Вот разговаривают корреспонденты с неким чиновником районного отделения Всероссийского общества слепых. Он им рассказывает, как все замечательно, такое-то мероприятие устроили, такую-то акцию провели. А под занавес выдает мечтательно: «У нас, к сожалению, пока нет слепых. У нас только четверо слабовидящих…»

Ну ладно, ребята, он дурак, но вы-то со всей вашей армией редакторов как такое в эфир запустили?

Как недавно один известный сенатор в программе Александра Любимова выразился: «Тут немножко утонула одна мысль».

Мыслей там утонуло много – и навсегда, похоже, потому что утонуть немножко – это как чуть-чуть забеременеть.

Старый афоризм, а, надо же, еще работает. Моя мысль, однако, никак не тонет: если люди так говорят, значит они так думают.

А ежели они так думают, мало нам не покажется.

Ну да ладно, чиновники и сенаторы – от них и не ждут, по российской традиции, особого ума и красноречия. Но трепетные девушки, которые на разных каналах несут культуру в массы?

Смотрю я репортаж с какой-то художественной выставки, и трепетная девушка рассказывает мне (и миллионам зрителей), что данный художник всю жизнь работал в технике «пастерали».

От удивления я даже открываю глаза и пытаюсь понять, что же это за техника такая, мне неизвестная. Да элементарная пастель. Уж как у нее в голове слились «пастель» с «пасторалью» – это ее проблемы.

А вот как это прошло в эфир – проблемы ее редакторов.

Приятнее, право, когда нелепости произносятся от чистой души, не ведущим, не корреспондентом, не политиком, а так, частным человеком. Здесь уже фермент бескорыстного искусства присутствует.

Показывают, например, репортаж о пермском художнике, который валенки делает, и он говорит: «Валенки – это такое счастье! Оденешь валенки – и не хочется никуда идти!..»

И я ему верю.