Сергей Ильин: Десятая модель жизни

Три недели назад концерн «АвтоВАЗ» сообщил о снятии с производства «десятки». Модель Lada 110 собиралась на тольяттинском заводе с 1995 года. Всего выпущено более миллиона изделий.

Для российского автопрома машина весьма недурного качества, но, с поправкой на общемировой уровень, а также на цену (около 10 тыс. долларов), прямо скажем, не идеальный автомобиль для россиянина. Совсем не идеальный.

В каком-то смысле можно говорить о том, что закончен целый этап в жизни отечественного автомобилестроения (притом что производство моделей Lada 111, Lada 112 пока продолжается). Но интереснее другое: попробовать перейти к некоторым обобщениям.

Дело в том, что российский автомобилизм можно рассматривать как некую модель отношений гражданина и государства. Причем в самом худшем изводе – том самом, которому поучают нас недоброжелатели.

«Гражданин не унывает и, как водится, перебивается из кулька в рогожку, впадая в такой правовой нигилизм на дорогах, что его впору называть уже правовым цинизмом»

Попробуем эту модель описать (разумеется, как и любая другая, наша тоже содержит определенные натяжки, и достаточно серьезные). Оговоримся также, что наша версия затрагивает не только новейшую российскую историю, но как минимум и позднесоветскую.

Модель получается действительно на редкость несимпатичная, но против правды не попрешь. Судите сами: с одной стороны, государство флегматично предлагает своим гражданам натуральные гробы на колесах омерзительной наружности, по недоразумению именуемые автомобилями. При этом всячески подчеркивает, что оказывает подданному великия милости и щедроты.

Щедроты, впрочем, весьма сомнительные: если в советские времена расточались они лишь для немногих избранных, то теперь неочевидна сама щедрость: цены на отечественные корыта выглядят, с поправкой на качество, попросту неприлично. Продукция же импортного автопрома облагается такими чудовищными пошлинами, что к ученому слову «протекционизм» так и тянет добавить какой-нибудь исключительно скверноматерный эпитет. То обстоятельство, что российские автозаводы находятся во владении частных компаний, картину явно не меняет.

Не идеальный автомобиль для россиянина

Гражданину по барабану форма собственности сборочных предприятий: ему куда интереснее цена и ездовые качества «железного коня».

Гражданин при этом, впрочем, не унывает и, как водится, перебивается из кулька в рогожку. В числе прочего – точно зная, что «строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения», впадает в такой правовой нигилизм на дорогах, что его впору называть уже правовым цинизмом. Причем грешат этим в первую очередь не владельцы недешевых иномарок, а скорее наоборот.

Оставим уж в покое чудовищные «джихад-такси» типа побитой «копейки», чей возраст едва ли уступает таковому среднего читателя газеты ВЗГЛЯД, – но и без этого выезжать на улицы крупных городов, мягко говоря, страшновато. Пресловутые «отморозки на зубилах» и ничего вокруг себя не видящие водители маршруток – далеко не единственное, чем встречает россиянина дорога.

Ситуация, согласитесь, вполне модельная и даже архетипичная. Презрительное отношение государства-Левиафана к обывателю – феномен, давно описанный в мировой литературе и хорошо известный многим поколениям жителей нашей страны. Равно как и «ответные реакции» этого самого обывателя. Рассматриваемый пример хорош разве что тем, что дает «химически чистую картину». Причем картину достаточно прискорбную.

Здесь очень хочется, конечно, добавить оптимистическую концовку. Которая, кстати, никак не противоречит предлагаемой модели. Статистика нам тут в помощь: на сегодняшний день доля продаж новеньких иномарок составляет более половины рынка, а на российские марки приходится менее 15% (остальное делят между собой иномарки б/у и российской сборки). Опять-таки «десятку» эту чертову с производства сняли.

Самое время восславить мудрое руководство страны, высокие цены на углеводороды и растущий потребительский спрос. Вот только уверенности в том, что со смертью Lada 110 закончится и эпоха Левиафана, почему-то нет. Хотя верить, конечно, хочется.