Игорь Манцов: Следы

Например, вот. Было время, мой добрый друг-киевлянин снимал комнату в московской коммуналке, на первом этаже. В один прекрасный денек обнаруживает пропажу видеокамеры.

Всего полчаса назад эта самая камера преспокойно лежала на его письменном столе. В преддверии праздника наивный киевлянин стремительно прогулялся до продуктового магазина, вернулся, но камеры уже не нашел.

Наше новогоднее телевидение как след застойной эпохи. Кто теперь станет спорить с тем, что никакого разрыва ни в 85-м, ни в 91-м годах не случилось?

Больше ничего не пропало. Дверь не взломана, окно не разбито. Стало очевидно, что злоумышленник действовал через открытую форточку: попросту подцепил камеру крючком на палочке. Под окном, на свежевыпавшем снегу, потерпевший обнаружил следы от ботинок. Выразительные следы, причудливый рисунок. Бережно сфотографировал отпечатки цифровым фотоаппаратом и уныло поплелся восвояси: следы уходили в сторону ближайшей остановки, теряясь где-то в придорожной грязи. Ни малейшего шанса.

Итак, возвращается домой. В коммунальном коридоре обнаруживает небрежно брошенные ботинки с причудливым рисунком на подошве. Ботинки свеже-грязные. Подумаешь, ботинки. Однако же не поленился, сличил. Узоры на подошве в точности совпадали с узорами на снегу, а фотоаппарат с готовностью это совпадение подтвердил.

«Мало ли одинаковых ботинок? Это же типичная массовая продукция!» - хитроватый сосед артачился и задирался прямо на коммунальной кухне, вполне грамотно ходил вокруг темы «товары народного потребления», около темы «презумпция невиновности» и даже пытался навязать ненужную дискуссию в стиле «сейчас как накачу тебе, паскуде, с обеих рук», однако в конце концов сдался, через пару часов мучительного добровольного затворничества украденную видеокамеру возвратил.

История, может, и не самая занимательная, но зато абсолютно достоверная, из первых рук. Еще важнее то, что она позволяет, оттолкнувшись от полузабытого ныне мотива снега, перейти к неизменно интригующему концепту СЛЕДЫ. В посленовогодний период важна не столько глубина мышления, сколько его, мышления, последовательность. И дело совсем не в том, что автор колонки перебрал, как говорится, лишку: с некоторых пор автор фактически не пьет. Просто в последние годы власти дарят народу такое количество праздничного досуга с таким количеством праздничного же телевизионного эфира, что голова невольно идет кругом. Мысли путаются.

Телевизор давно не уважаешь, не любишь, однако же совсем не включать или хотя бы стремительно выключать этого старого доброго друга, этот, с позволения сказать, голубой экран тоже не слишком получается. Дома ли, в гостях ли телевизор сопутствует нашему праздничному времяпрепровождению.

Новогоднее безумие началось для меня с реплики диктора Первого канала Екатерины Андреевой. Завершая очередную программу «Время», она весьма экзальтированно сообщила: «Неуловимый Анвар опять пустил всех по ложному следу!» Я подумал: что такое, к чему бы такие интонации в претендующей на серьезность информационной программе? Кто такой «неуловимый Анвар», чего он там натворил под самый Новый год, зачем сообщать про новую неудачу спецслужб с таким сладострастным придыханием?? Но оказалось, всего-навсего анонс очередной серии очередного телефильма на тему криминального передела собственности.

Понимание не породило спокойствия. Пять-шесть секунд своего полного замешательства забуду не скоро. Все-таки не стоит смешивать жанры. «Неуловимый Анвар опять пустил всех по ложному следу!» - кажется, Екатерина Андреева предъявила тут наше нынешнее коллективное бессознательное. Общество с замиранием сердца ожидает неприятных сюрпризов и травматических нестыковок. Такая вот фразочка с такою вот интонацией перевешивают показной оптимизм программы «Время», отменяют уравновешенные факты, намекают на сладостный восторг, сопутствующий тревожному ожиданию катаклизмов и радикальных перемен. «Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю…», «Перемен, мы ждем перемен…» Такое ощущение, что лицу Первого канала было очень скучно тридцать минут зачитывать стилизованный позитив и поэтому всю страсть, всю свою подлинность оно, лицо – то бишь она, Екатерина Андреева, – вложило в неуютную финальную коду.

Обществу скучно и общество пытается развлекаться. Два наблюдения, касающиеся многочисленных музыкальных программ. Во-первых, идет дальнейшее освоение музыкального наследия 70-х, перепевается новая порция безукоризненных шлягеров той поры. Перепеваются песни, под которые мы танцевали еще в пионерских лагерях и которые не имели тогда ни малейшего шанса попасть на телеэкран или в радиоэфир, хотя и выходили на грампластинках невероятными тиражами. Например, очередная мальчуковая группа выдала римейк выразительной песни Давида Тухманова «Я к тебе не подойду» со старинной пластинки ВИА «Веселые ребята». Вам могут не нравиться советские ВИА, но все равно послушайте, что я тут скажу, это важно.

Общество должно было переварить всю эту эстетику тогда же, в 70-е. В крайнем случае десятилетием позже. Переварить, забыть и двинуться дальше. Однако случились перестройка и сопутствующий социокультурный коллапс. Страна вот уже тридцать лет ведет себя крайне непоследовательно, ходит по кругу. Ни одно начинание не доводится до конца. Метания, инфантильные шарахания, ибо, как проницательно говорил поэт: «Моя страна – подросток». Люди моего поколения и моего социального круга заказывали всю эту эстетику еще в 70-е. Нам безумно это нравилось, мы хотели, чтобы это было легализовано в телевизоре, радиоэфире, в кино и в повседневности. Так оно и случилось! Радости, однако, никакой: слишком поздно, не вовремя. Кошмарное дежавю.

Выходит, бег по кругу, выходит, ничего соизмеримого с той массовой эстрадой за минувшую четверть века не наварили. А чего же тогда ломали дрова? В верхах до сих пор нет осознания того, что с массовым сознанием нужно работать, и работать по-честному, по-серьезному, а не на уровне убогих политтехнологий. Тяжелую повседневность нельзя сдвинуть и нельзя реформировать посредством легкокрылой идеологической болтовни, а наш псевдорынок культивировать здоровую конкуренцию и движение вперед не способен. Повторюсь, нужно последовательно вгрызаться в повседневное. Идеологии приходят и уходят, а песни все те же. Верный признак стагнации.

Все тот же Первый канал в предельно хорошее время показал совсем свежую кинокартину «Флэшка»: феерическое зрелище, еще один устрашающий слепок с коллективного бессознательного. Картину нужно признать удачной, она точно ставит диагноз. Два главных героя и героиня работают в бизнес-сфере, заседают в богатом офисе. К финалу выясняется, что героиня – хитроумная стерва, которая со всеми спит, всех обманывает, заботится единственно о коммерческом успехе. Она выживает, наваривает новых миллионов, хотя и признается, что ей все надоело, опротивело.

Один парень, то бишь бизнесмен, оказывается не тем, за кого себя выдавал, оказывается подлецом-соглядатаем и стреляет в другого парня, тоже бизнесмена, который этому первому было поверил. Потом люди, посланные бизнес-леди, убивают и самого негодяя-соглядатая. На уровне фабулы эта будто бы жанровая картина оказывается мутантом. «Все умерли» и никто не победил! Но в нормальном жанровом кино так не бывает.

Фильм декларирует вот что: бизнес преступен, а причастные к нему люди донельзя циничны. Правда, тот, которого убили первым, перед смертью вспоминает «школьные годы чудесные», вспоминает времена застоя и романтические байдарочные походы. Вот, оказывается, где Золотой Век. Стреляя в него, притворившийся другом негодяй говорит: «Времена байдарочников прошли, пришли времена таких, как я». Однако в финале картины нам дают панораму с вертолета: просторы широкой русской реки бороздит теперь целая флотилия байдарок. Коротко говоря, «наши победили», Золотой Век возвращается. Даже и не знаешь, плакать над такой образностью или смеяться.

Непонятно только, кто эти «наши», откуда они взялись, какие идеалы исповедуют и каким богам поклоняются. Отказ и авторов, и общества от «принципа реальности». Клишированные формулы эпохи позднего застоя. Байдарки, авторская песня, которую пытается напевать злокозненная героиня, - маркируют романтическую честность шестидесятников-семидесятников. Похоже на заклинание, на колдовство. Простая механика: сел на байдарку, запел «Милая моя, солнышко лесное…» и тотчас внутренне преобразился. Любопытно, что со старинной авторской песни в исполнении Сергея Безрукова начинается еще и новая картина Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь – 2. Пятьдесят лет спустя».

Наше новогоднее телевидение как след застойной эпохи. Кто теперь станет спорить с тем, что никакого разрыва ни в 85-м, ни в 91-м годах не случилось? Довольно морочить людям голову: страна, подобно пьяному мужичку, чуточку погуляла и вернулась к своим байдаркам. (Голос скептика: «Ничего себе «чуточку» - 21 год! В этом возрасте давно пора рожать».)

Второе наблюдение: имитация стала нормой. Прямо в подкорку потребителю загоняется образ одновременно поющих и скачущих эстрадных исполнителей. Тут же серьезный сдвиг по фазе, стоит немного пораскинуть мозгами, чтобы ощутить вопиющую логическую нестыковку. Часами, сутками, неделями, месяцами транслируется ЛОЖНАЯ КАРТИНА МИРА. Неприятные последствия для коллективного разума неизбежны.

Посмотрел новогодний выпуск весьма качественной программы Михаила Швыдкого «Жизнь прекрасна», где и приглашенные эстрадные звезды, и дебютанты поют живьем. На этот раз несколько песен исполнил Дима Билан со своими музыкантами и со своей, что называется, подтанцовкой. Танцевал он много сдержаннее, чем обычно, однако уже после первой песни, задыхаясь, срывающимся голосом попросил воды.

Признаюсь, эпизод произвел на меня сильное впечатление! Я не поклонник Димы Билана и современной эстрады, скорее наоборот. Однако мгновенно преисполнился чувством благодарности и к певцу, и к режиссеру передачи, который сохранил в окончательной монтажной версии эту трогательную деталь. Впервые за много-много лет довелось увидеть даже не образ напряженного честного труда, а труд как таковой.

Понравились мне песни или не понравились – не столь важно. Человек выкладывался, человек вспотел, человек подустал, немного сорвал голос, наконец, у человека элементарно пересохло в горле! Постановка-постановка-постановка. Стилизация-стилизация-стилизация. Фальшивка-фальшивка-фальшивка. Гламур-гламур-гламур. Как вдруг выходит молодой человек и то ли по неопытности, то ли из тщеславия, а то ли потому, что иначе не умеет, выкладывается прямо на наших зрительских глазах. У режиссера, повторюсь, хватает при этом ума и подлинного вкуса, чтобы подлинник сохранить. Эпизод, который отменяет все наше нынешнее телевидение.

А еще понравился эпизод из информационно-обучающей телепередачи «Москва: инструкция по применению». Девицу по полной программе готовят к новогодним торжествам: моют, красят, парят в сауне, обжигают ультрафиолетом, массируют, причесывают, одевают, обучают хорошим манерам. Чтобы, так сказать, соответствовала новому гламурному стандарту. Чтобы вписывалась в праздничный интерьер. Чтобы имела матримониальные шансы. И вот когда ей втирают в волосы очередной диковинный раствор, глядя прямо в камеру, девица остроумно замечает: «Хороший раствор, стимулирующий. Глядишь, дойдет и до мозгов!»

И так хорошо она это сказала, с такой плохо скрываемой ненавистью к тем дурочкам у телевизора, которые относятся к дистанционным урокам гламура всерьез, что мгновенно стало жалко и ее саму, и пресловутых дурочек, и соблазненную страну, и даже коротко стриженного себя.

Очень хочется снега.

Строгий последовательный дискурс удался не вполне.

Впрочем, следы небезнадежных мыслей и благородных порывов в тексте, кажется, различимы.

С Рождеством!