Олег Кашин: Прощание с Борисом Березовским

«Несколько дней после <...> он собрал всех своих сообщников, объявил им, что намерен навсегда их оставить, советовал и им переменить образ жизни.

- Вы разбогатели под моим начальством, каждый из вас имеет вид, с которым безопасно может пробраться в какую-нибудь отдаленную губернию и там провести остальную жизнь в честных трудах и в изобилии. Но вы все мошенники и, вероятно, не захотите оставить ваше ремесло.

После сей речи он оставил их, взяв с собою одного ***. Никто не знал, куда он девался. Сначала сумневались в истине сих показаний – приверженность разбойников к атаману была известна. Полагали, что они старались о его спасении. Но последствия их оправдали – грозные посещения, пожары и грабежи прекратились. Дороги стали свободны. По другим известиям узнали, что Дубровский скрылся за границу».

Борис Абрамович Березовский, с тех пор как он, перестав быть едва ли не самым влиятельным персонажем российской политики и бизнеса, переехал из Москвы в Лондон, изо всех сил стремился если не избежать совсем, то хотя бы на максимально долгий срок оттянуть этот момент, когда атаман собирает своих разбойников и говорит им: все, мол, друзья мои, наигрались – и хватит.

«Когда страна выздоравливает, герои смутного времени оказываются не у дел. Любые попытки этих героев остаться на плаву обречены»

Однако момент, похоже, настал.

30 августа издательский дом «Коммерсантъ», принадлежавший Борису Березовскому с 1999 года (последние полгода формальным владельцем компании был близкий друг и соратник Березовского Бадри Патаркацишвили), был продан российскому предпринимателю Алишеру Усманову. Таким образом, никаких ресурсов, способных влиять на общественное мнение и, следовательно, на политическую обстановку в России, у Березовского теперь не осталось (говорят, впрочем, что у него есть еще какой-то сайт, – ну так мало ли у кого есть сайт, некоторые даже своим домашним животным сайты заводят).

Как ни парадоксально, даже когда Березовский был в зените своего могущества и славы, трудно было представить, что он пришел навсегда. Тень распускающего свою шайку Дубровского маячила за Березовским, даже когда он, к тому времени фактический владелец первого канала российского телевидения, нефтяных и авиационных компаний, ключевая фигура окружения президента Ельцина, недавний заместитель секретаря Совета безопасности РФ и бог знает кто еще, – приобрел две главные газеты тогдашней России – «Независимую» и «Коммерсантъ». Собственно, именно та сделка была для «Коммерсанта», первого в своем роде СМИ новой России, самым большим испытанием за всю его историю; «Коммерсантъ» рисковал утратить свою неангажированность, но, вопреки всем тогдашним прогнозам, не утратил, газета оказалась сильнее нового хозяина. На этом фоне нынешний плач либеральной общественности по «Коммерсанту» выглядит по меньшей мере смешно, – господа, придумайте что-нибудь новое! Впрочем, мы отвлеклись. Так вот, даже тогда, в 99-м, представить, что Березовский – это навсегда или хотя бы надолго, было, по большому счету, невозможно.

Борис Березовский (фото REUTERS)

Такие люди всегда приходят ненадолго. Слово «временщик» здесь, пожалуй, подходит неточно – временщиками все же называют правителей, персонажей типа Черненко, о котором поэт сказал: «Извозчик выбился в цари и умер с перепугу». Березовский правителем не был, он был обыкновенным героем смутного времени. Судьба этого человека напрямую зависела от судьбы страны – успех мог сопутствовать ему, только когда страна пребывала в нокдауне.

На этом обстоятельстве стоит остановиться подробнее. Нынешние защитники олигархов прошлого говорят о них примерно так: ну да, эти люди нарушали закон, эти люди использовали период разрушенной государственности для личного обогащения, но осуждать их за это нельзя, потому что когда государства нет, люди и должны заботиться о себе сами. Кто-то оказался в этом смысле более удачлив, кто-то менее, но осуждать удачливых нельзя, потому что, выжив и разбогатев в те лихие времена, они просто продемонстрировали, что их таланты и способности превосходят способности и таланты остальных их соотечественников (подробнее см. в популярной книжке «Узник тишины»).

Это очень важный момент. Когда все привычные порядки вдруг в одночасье обрушиваются, кто достоин большего уважения? Мародер, вывинчивающий в брошенных домах дверные ручки, или романтик, уверенный в том, что будет лучше, если он на своем месте будет прилагать максимум усилий, чтобы сохранить еще не разрушенное? Для защитников олигархов ответ очевиден.

Для меня, впрочем, тоже.

Лет эдак за семь до публикации этой колонки у меня закончилась первая морская практика, которую я проходил на паруснике «Крузенштерн». Это судно, доставшееся Советскому Союзу после войны в результате раздела немецкого флота между победившими союзниками, много лет было приписано к Таллинскому морскому порту. Осенью 1991 года, между августовским путчем и юридическим оформлением ликвидации СССР, всем уже было понятно, что разъединяющиеся республики оставят все находившееся на их территории союзническое имущество себе и, таким образом, в частности «Крузенштерн» станет собственностью независимой Эстонской Республики.

Парусник «Крузенштерн» (фото ИТАР-ТАСС)

И представьте. Разваливающееся Министерство рыбного хозяйства разваливающегося СССР. Кто-то переводит министерское имущество фиктивным фирмам, записанным на имя ближайших родственников. Кто-то переводит деньги с министерского счета на собственный счет в коммерческий банк. Кто-то просто «забывает» на даче служебную «Волгу» – все равно не хватятся. И вот в такой обстановке одному из чиновников среднего звена – уровень нынешнего замруководителя департамента – приходит в голову простая мысль: Советский Союз выигрывал войну ради чего угодно, но точно не ради того, чтобы крупнейшие парусные суда планеты – «Крузенштерн» и приписанный к Риге «Седов» – доставались каким-то географическим недоразумениям. И тот чиновник, вместо того чтоб вместе со всеми заботиться о себе, подсовывает ничего уже от растерянности не соображающему министру бумагу, согласно которой «Крузенштерн» переводят в Калининград, а «Седов» – в Мурманск. Для сравнения: в тогдашнем Министерстве морского флота СССР такого чиновника-патриота не нашлось, и принадлежавший министерству знаменитый парусник «Товарищ» остался на Украине, которая три года спустя продала его за долги в Германию. А «Крузенштерн» и «Седов» до сих пор участвуют в мировых парусных гонках под российским флагом – и все благодаря какому-то безвестному чиновнику, на секунду задумавшемуся о национальном достоянии страшной осенью 1991 года.

Березовский в то время только начинал взаимовыгодное сотрудничество с АвтоВАЗом. Каждому свое.

…Когда страна выздоравливает, герои смутного времени оказываются не у дел. Любые попытки этих героев остаться на плаву обречены – вот и Березовский только за последний год отказался и от «Независимой газеты», и от российских программ своего Фонда гражданских свобод, и вот теперь от «Коммерсанта». Прощайте, Борис Абрамович! Россия будет вас помнить.