Игорь Манцов: Ветер

Что смотреть нынешним летом? В первую очередь футбол. На чемпионате мира потихонечку разыгрались бразильцы. А почему, кстати, придуманный англичанами футбол стал в Бразилии достоянием республики, частью национальной культуры?

Почему именно бразильцы вот уже 50 лет на порядок сильнее всех? Почему они завоевывают наши сердца, даже когда по случайности не занимают первого места?! Непонятно. Загадочно.

Обнаружил в киноафише картину режиссера Сержио Машаду «Нижний город», стремительно побежал смотреть. Все-таки бразильское кино – нечастый гость на наших экранах. Вот и проверим, так ли хорошо они снимают, как играют.

А что, кстати, известно про бразильское кино? Мне, например, известно про знаменитого режиссера Глаубера Рошу.

В середине 60-х этот человек снял свою самую знаменитую картину «Бог и дьявол на земле солнца». Картина произвела ошеломляющее впечатление на европейскую общественность. Допустим, Луис Бунюэль высказывался следующим образом: «Необычайно талантлив двадцатипятилетний бразильский режиссер Глаубер Роша! Он еще заставит говорить о себе! Его фильм, идущий три часа, – это самая прекрасная вещь из тех, что я видел за последние двенадцать лет. Он полон кровавой поэзии…Между прочим, фильм Роша был поставлен на очень скромные средства».

«В 60-е годы бразильские футболисты доминируют на спортивных аренах, а бразильское кино неизменно поощряется крупнейшими международными фестивалями»

Помнится, с подачи Бунюэля я упорно искал упомянутую картину Глаубера Роша и таки дождался ее демонстрации в Музее кино. Совершенно не помню деталей, ничего не могу сказать относительно «кровавой поэзии». Помню только, что сильно впечатлился. Помню, как доказывал приятелям: «В сравнении с феноменом «бразильского кино» бразильский футбол не стоит ровным счетом ничего!» Кажется, никто из приятелей так и не поверил, а напрасно.

В 60-е годы минувшего столетия в Южной Америке, безусловно, что-то происходило. Какое-то энергетическое брожение, своего рода взрыв. Революция на Кубе, освободительные движения, Че Гевара, оформление «магического реализма», общий взлет литературы и кинематографа. Вот, цитирую интервью все того же Бунюэля, данное корреспонденту журнала «Кайе дю синема» в 1967 году: «…Очень люблю южноамериканскую литературу. Алехо Карпентьер, по-моему, величайший писатель на испанском языке. «Потерянные следы» и «Век просвещения» – два замечательных романа. Так же как и «Город и псы» Варгаса Льосы. Еще я люблю Кортасара и Мигеля Анхеля Астуриаса…»

На вопрос интервьюера, что он думает о молодом бразильском кино, Бунюэль ответил так: «Я видел «Ружья», «Засуху», «Бог и дьявол на земле солнца». Три фильма, которые мне необыкновенно понравились и потрясли меня. В особенности фильм Роша, он сделан не очень хорошо, но обладает огромной впечатляющей силой. Из всех «молодых кино» на свете бразильское – самое лучшее».

Получается, в Бразилии одновременно оформились национальное кино и национальный футбол. Пеле и Роша – практически ровесники, оба из «поколения победителей». В 60-е годы бразильские футболисты доминируют на спортивных аренах, а бразильское кино неизменно поощряется крупнейшими международными фестивалями. Так, упомянутые Бунюэлем «Ружья» режиссера Руя Герра отмечены спецпризом Берлина-64, «Обет» режиссера Анселму Бениту Дуарти и вовсе получил «Золотую пальмовую ветвь» в Канне-62, Глаубер Роша был произведен в классики, победив в Локарно-67 с картиной «Земля в трансе»…

И вот – «Нижний город», участник Каннского кинофестиваля нынешнего года. Деко и Налдиньо – двое неразлучных друзей. Один черный, а другой белый. Путешествуют по водным артериям страны на стареньком катере и делают свой маленький бизнес. Стараются не выходить за рамки закона. Встречают симпатичную стриптизершу, а по совместительству проститутку Карину. По очереди с нею спят, постепенно влюбляются.

Поначалу друзьям кажется, что никакая женщина не может их поссорить и уж тем более разлучить. Постепенно выясняется, что парни плохо себя знают: совсем скоро Карина становится поводом для раздора и для жестокой предфинальной драки.

В финале Карина омывает раны одного и раны другого. Потом, уже на титрах, нам показывают жаркую, пеструю бразильскую улицу: солнце, камень, окна, лица, короче, живущий по своим бесхитростным правилам «нижний город».

Фильм неприятно меня удивил. Есть в нем своего рода «этнографические поддавки». Есть некая предательская интонация, и есть нездоровый провинциализм. Авторы словно бы говорят: наша Бразилия – задворки цивилизации, у нас немудреные сюжеты, у нас дикие люди и у нас первобытные страсти. Посмотри на нас, Каннский фестиваль, посмотри на нас, цивилизованный западный человек: все мы похожи на зверьков и у нас нет никакого шанса вырваться из повседневной животной рутины! Сдаемся!!

Революция на Кубе, освободительные движения, Че Гевара, оформление «магического реализма», общий взлет литературы и кинематографа

По прошествии нескольких дней в голове остается только грязноватая картинка и убогая вышеописанная фабула. Ничего кроме! Совершенно не прописана психология. Не чувствуется никакого внутреннего усилия. Кто она, пресловутая стриптизерша Карина? Кто они, двое неразлучных друзей? С надеждой ждешь алогичного драматургического хода, ждешь сюрпризов. Заставляешь себя поверить в то, что кто-нибудь из персонажей все-таки окажется больше самого себя и, выпрыгнув из своей животной шкурки, предъявит, извините за выражение, «богатый внутренний мир».

Ничего подобного! Никаких сюрпризов и мотивировок! Подрались, подобно двум бойцовым петухам из стартового эпизода картины. Вынужденно примирились. Сдались на милость обстоятельствам. Полное поражение. Вечные задворки цивилизации. Вечная колония.

Что-то мне это напомнило. Ну, конечно, ровно в таком же вот предательском стиле конструировали Россию либеральные реформаторы 90-х! Конец истории. Покорность сложившимся геополитическим обстоятельствам. Вековечная тоска. Нижний город. Нижний мир. Ад.

Смотреть отчетную картину не слишком-то интересно, но поучительно. Сильно промывает мозги. Предостерегает.

Тот, кто поверил в конец истории и добровольно остановился, обречен на сюжет без мотивировок, на фабулу без сюрпризов и на жизнь без открытий. Не хочется, чтобы твоя собственная страна превращалась в такую вот безнадежную «Бразилию, где в лесах много-много диких обезьян». Колониальное наследие либеральных 90-х должно быть преодолено без остатка. Хочется Большой Истории и хочется реактивного движения.

…Пошел по магазинам, а на улице только и разговоров, что о предстоящих четвертьфиналах мирового футбольного первенства. Боюсь, на данном историческом этапе у замечательной сборной Бразилии ничего не получится. Там, где плохое кино, плохо обстоит и с национальным спортом. Ведь кино – это сгусток социального воображаемого и коллективного бессознательного. Кино манифестирует национальную идею и национальную волю. Или же свидетельствует об отсутствии таковых.

Из всех «молодых кино» на свете бразильское – самое лучшее»

В книжном понравился свежеизданный поэтический сборник Игоря Караулова «Продавцы пряностей». Отдельно понравилось то, что в сборнике оказалось стихотворение на тему моей сегодняшней колонки, – «Бразильская мелодия».

…Пусть время подлое таращится глазуньей,
летает кодлою над нашею лазурью,
толчется у двери, маячит у окна,
запомни главное – в Бразилии весна,
у нас в Бразилии в ветвях так мало ветра,
у нас в Бразилии в лесах так много педро,
хоть ноту высвисти, хоть имя назови,
сто голосов тебе признаются в любви…

Итак, в Бразилии с ветром, то бишь с движением, непорядок. А как обстоит с ветром у нас? Легко нахожу в книжке Караулова соответствующее стихотворение:

Вам, любителям старых и молодых:
сегодня ветер на улице бьет под дых, ветер владеет приемами айкидо,
ветер хозяин улицы от и до,
ветер, огненный сеттер, ничейный пес,
бросился тополя целовать взасос,
мачты шатать, выдергивать провода,
из букварей вытряхивать календарь…

Весьма экспрессивно. В России действительно тяжелые ветра. Опасно, зато небезнадежно.