Виталий Иванов: Путин после Путина

В 2008 году Путин оставит президентский пост, подчинившись конституционному требованию. Учитывая, что президент в нашей стране не просто президент, а «гражданский монарх», «царь», то речь идет об отставке «царя». Уже второй в нашей истории.

Часто говорят, что бывших президентов не бывает и тем более не бывает бывших монархов. На самом деле, конечно, бывают. В нашей стране сейчас живут сразу двое таких – Горбачев и Ельцин.

Они «бывшие» в полном смысле этого слова. Многие уже рассуждают, что-де Путин добровольно или вынужденно повторит их судьбу, объявляют его «хромой уткой». Кое-кто даже пророчит скорое неизбежное разрушение созданного им консенсусного режима.
Как они ошибаются… Путин будет и после Путина.

1

«Путин вместе с группой союзников и помощников постепенно, но настойчиво перестраивал режим все эти годы»

Путина принято считать «могильщиком ельцинизма». Если считать ельцинизмом макабрический «диснейленд» 1990-х годов – приватизацию всего и вся, свободные олигархические войны, феодальную вольницу региональных баронов, полудикий партийный рынок, медиакратию, ультралиберализм и западничество в качестве государственной идеологии, – то да, безусловно, при Путине со всем этим покончено. Но на самом деле ельцинизмом следует называть всю весьма противоречивую политическую, общественную, экономическую, идеологическую и пр. практику 1991-99 годов, т. е. ельцинского периода. Нельзя не признавать, что тогда страна не просто болела, но выздоравливала. В 1990-е годы зародились и начали развиваться тренды, в итоге вылившиеся в широкий запрос и народа, и отдельно взятой элиты на наведение порядка, централизацию государства, отстаивание суверенитета, предъявление российской державности. Тогдашняя власть пыталась на него отвечать, но по многим объективным и субъективным причинам у нее мало что получалось. При Путине дело сдвинулось.

Ни в 2000 году, ни позже не был отвергнут «либеральный проект», принятый в 1991-92 годах, предполагающий строительство в России современного капитализма и демократии западного образца. Но при этом, реагируя на централизаторско-государственнический запрос, власть постоянно вносила в «проект» многочисленные коррективы, в том числе весьма существенные. Впрочем, корректировать, как уже сказано, начали еще при Ельцине.

Таким образом, путинский период был продолжением ельцинского не только хронологически. Новый период, который начнется в 2008 году, тем более будет продолжением путинского, ведь общественный запрос не меняется и нет никаких оснований ожидать, что измениться.

В 1990-е годы в России сложилась соревновательная олигархия. В принципе режим соревновательной олигархии, при котором субъекты, имеющие соответствующие властные, финансовые, политические, медийные и иные ресурсы, т. е. ведущие политические лидеры, предприниматели, чиновники, топ-менеджеры (олигархи), относительно свободно соперничают, конкурируют друг с другом, – не есть зло. Во многих странах соревновательная олигархия, прикрытая демократическими вывесками, успешно функционирует. Но у нас она, мягко говоря, не пошла. Точнее, пошла, но обернулась такими мерзостями, что стало тошно даже самим олигархам. Уверен, что как минимум на текущем историческом этапе соревновательная олигархия России категорически противопоказана. Наш олигархат, если его не строить и не одергивать, как минимум превратит Россию во «вторую Украину», а как максимум вообще разнесет страну на куски. Т. е. нужен «царь». Не такой как Ельцин, не имеющий ни сил, ни воли, ни авторитета, а «настоящий».

Примерно аналогичным образом рассуждали в 1999 годах многие олигархи, разбившиеся на группы поддержки тандема Примаков – Лужков и Путина. Было очевидно, что независимо от того, кто в итоге победит, соревновательная олигархия будет заменена олигархией консенсусной, режимом, основанным на хартии лояльности «царю». А тот, кто откажется в ней участвовать или спровоцирует свое исключение, – потеряет все.

Путин вместе с группой союзников и помощников постепенно, но настойчиво перестраивал режим все эти годы. Лучшим доказательством успеха является тот факт, что сейчас никто всерьез не ставит под сомнение право президента назначить собственного преемника и представить его нации для утверждения на выборах.

Разумеется, консенсус не отменяет и не может отменить конкуренцию. С политическим и аппаратным соперничеством отдельных персоналий, групп, коалиций, фракций, корпораций у нас все в порядке. Но система формальных и неформальных отношений отстроена таким образом, что любое соперничество может быть в любой момент прекращено или, по крайней мере, приглушено вмешательством «царя». Он – гарант порядка, законодатель правил игры и арбитр.

Далеко не все довольны тем, как власть удовлетворяла и удовлетворяет общественные запросы. И объективно достижений куда меньше, чем уверяет пропаганда. Однако в любом случае сторонников реставрации порядков 1990-х в стране ничтожно мало, их маргинальные тусовки живы лишь надеждой получить заказ на организацию небольшой «бузы» в ходе избирательных кампаний 2007-2008 годов.

Поэтому в качестве предпосылок разрушения путинского консенсусного режима рассматривается собственно сам уход президента, необходимость выбора преемника и, следовательно, конкуренция кандидатов и сформированных вокруг них коалиций, а потом неизбежное недовольство проигравших.

Более реален «мирный вариант» (относительно «мирный»), при котором Путин, сделав свой выбор, убедит или принудит всех его принять и хотя бы не мешать избирательной кампании преемника

С одной стороны, то, что путинский наследник публично не объявлен (и, скорее всего, окончательно не выбран), провоцирует всевозможные интриги, самопрезентации, «спецоперации» против реальных или воображаемых конкурентов. Все это дестабилизирует властную систему, дезориентирует элиту и политически активных граждан. Но с другой, определись президент сейчас, практически неизбежной стала бы консолидация всех неудавшихся претендентов для попыток добиться изменения принятого решения и/или разрешения выдвинуть какого-нибудь «дублера». Кстати, последнее, скорее всего, будут предлагать в любом случае. Как ни крути, но режим в любом случае пройдет испытание на прочность.

Теоретически дело может дойти до «замятни», «войны всех против всех». Ну а практически?

Куда более реален все же «мирный вариант» (относительно «мирный»), при котором Путин, сделав свой выбор, убедит или принудит всех его принять и хотя бы не мешать избирательной кампании преемника. Для этого у президента есть все ресурсы. Да и коллективный инстинкт самосохранения еще никто не отменял вроде.

Хорошо, скажут доморощенные кассандры, предположим, до 2008 года Путин удержит ситуацию под своим контролем и преемник изберется без особых проблем. Но ведь после инаугурации, когда надо будет делить хотя бы часть постов и «делянок», уж точно все передерутся…

Практически невозможно представить, что Путин будет спокойно смотреть, как крушат здание, которое он с большим трудом возводил восемь лет. На Диоклетиана он не похож. А вот потребность и нового «царя», и тех, кто может решиться оспорить его власть, в арбитре совершенно очевидна. Да и, по крайней мере, в 2008-2010 годах, Путин будет и считаться, и по факту являться в большей степени «царем», чем президент.

Но все же вообразим самый плохой (и самый маловероятный) вариант развития событий. Часть олигархата не признала власть нового президента, взялась с ним конфликтовать, а Путин по какой-то причине не хочет или не может никого урезонить. За эти годы власть была тщательно вертикализирована. Вертикали можно ослабить, но уже нельзя сходу уничтожить. Поэтому даже без поддержки Владимира Владимировича президент в конечном счете подавит практически любое сопротивление и переустановит консенсусный режим. В конце концов, самому Путину отнюдь не сразу и отнюдь не все подчинились, но итог-то известен.

Нас ждет «двоецарствие». Год назад я написал, что если будет два «царя», то, считай, не будет ни одного - два центра власти неизбежно столкнутся, и прости-прощай консенсусный режим. Сейчас такой исход по-прежнему представляется мне весьма вероятным, но все же я надеюсь, что Путин сможет найти максимально лояльного преемника, который согласится быть «младшим царем», «царем № 2», «Симеоном Бекбулатовичем» и не попытается в одностороннем порядке изменить властную конструкцию. Все это весьма рискованно, но альтернативы-то нет.

2

Ельцин ушел на пенсию, будучи основательно разрушенным возрастом, болезнями и излишествами

Путин уйдет в отставку, но не на пенсию. От власти в России никто добровольно не отказывается. Только по принуждению или, как говорится, по медицинским показаниям. Горбачев был фактически свергнут. Ельцин ушел на пенсию, будучи основательно разрушенным возрастом, болезнями и излишествами. Путину в марте 2008 года будет всего 55 лет. Безусловно, на руководящих постах, тем более столь высокого уровня, один год порой идет чуть ли не за три. Но даже самые большие недоброжелатели не могут попрекнуть его плохой физической формой. В запасе у него останется не менее 15, а то и 20 лет активной жизни.

Как может быть оформлена путинская власть после 2008 года?

Для начала исключим все сценарии, нереализуемые по объективным причинам или отвергнутые публично или непублично.

Путин не станет главой единого российско-белорусского государства или конфедерации (нынешнее «союзное государство» - не государство, разумеется, а межгосударственное объединение). В 1990-е годы Лукашенко в принципе был готов объединяться, поскольку мечтал возглавить объединенную страну. Но после того как Ельцин назначил своим преемником Путина, «Батьке» пришлось смириться с тем, что вершиной его карьеры останется белорусское президентство. Он собирается править очень долго и своей властью добровольно ни с кем никогда делиться не будет. Поэтому еще с 1999 года было понятно, что с Лукашенко никакого единого государства или конфедерации не получится. А любые попытки поиграться со сменой власти в Белоруссии закончатся либо жестким конфликтом, либо дестабилизацией. В обоих случаях основным выгодоприобретателем может оказаться вовсе не Кремль. Рисковать просто бессмысленно.

Путин явно не собирается как-то формально ограничивать власть следующего президента, т. е. реформировать под себя существующую систему государственных органов. Теоретически можно наделить дополнительными полномочиями правительство и премьера. Или усилить Совет Федерации, в том числе изменив порядок его формирования. Или конституционно «легализовать» Государственный совет. Или учредить пост председателя Совета безопасности (сейчас Совбез по конституции возглавляет президент) либо создать какой-то новый «силовой» орган с расширенной компетенцией. Применительно к последнему уместно вспомнить, что Дэн Сяопин, на пример которого сейчас часто ссылаются, будучи фактически первым лицом Китая, занимал посты председателя Военного совета ЦК КПК (в 1981-89 годах) и председателя Центрального военного совета КНР (в 1981-90 годах). Он не возглавлял ни партию, ни ЦК, ни государство, ни правительство, ни парламент. Впрочем, в отличие от товарища Дэна, Путин дважды получал мандат на правление на национальных выборах. Но дело даже не в том, что после президентства Путин не может и не должен назначаться премьером или избираться спикером в Совфеде, т. е. опускаться на более низкий властный уровень. Как уже сказано, мы в любом случае обречены на «двоецарствие», но как-то институционализировать его на государственном уровне, ломать более-менее отлаженную конституционную систему правления совершенно излишне. И это, судя по всему, в Кремле хорошо понимают. По крайней мере, никаких приготовлений не ведется.

Путин исключает для себя руководство Газпромом или какой-то специально созданной «суперкорпорацией». «Я вряд ли смогу возглавить какую-то бизнес-структуру», - объявил он на пресс-конференции в январе. Уход в бизнес, пусть и в государственный, для него априори совершенно неприемлемый шаг.

3

«Путин становится (в 2008 году – В.И.) могущественным гражданином, который может сказать веское «нет» кому и чему угодно»

Таким образом, остаются (пока остаются) три сценария.

Сценарий первый: «Могущественный гражданин». «Путин становится (в 2008 году – В. И.) могущественным гражданином, который может сказать веское «нет» кому и чему угодно», - сформулировал недавно Павловский. Это предполагает, что Владимир Владимирович откажется от любых постов, и его влияние на политический процесс, на принятие властных решений, его собственное право принимать некие ключевые решения будет основываться исключительно на его авторитете у нации и элиты. Звучит красиво, но все же в нашей стране не очень-то принято, чтобы гражданин, претендующий на влияние и власть, а тем более имеющий влияние и власть, оставался без должности и официального статуса. Путин, конечно, может пойти наперекор сложившейся традиции, но, скорее всего, это будет тот случай, когда «народ не поймет».

Сценарий второй: «Путин – политический лидер». «Единая Россия» очень бы хотела получить экс-президента в свои вожди. Вопрос только в том, хочет ли этого он сам? Точнее, нужно ли ему это? Летом он дал добро на формирование еще одной крупной пропрезидентской партии на базе Российской партии жизни (РПЖ), Российской партии пенсионеров (РПП) и «Родины». «Справедливая Россия», не успев толком сформироваться, немедленно взялась претендовать на положение «второй партии власти». Предполагается, что на думских выборах 2007 года «новые эсеры» получат до 15% голосов, а может, даже и больше, в том числе за счет отъедания электората у «Единой России». Если так и получится, то «вторая партия власти» станет реальностью. И в новой Госдуме единороссы получат в лучшем случае простое большинство, а конституционное будут потенциально составлять две фракции, всем обязанные Путину. В такой ситуации может оказаться крайне востребована некая надпартийная структура, объединяющая «Единую Россию», «Справедливую Россию», а также заодно все прочие партии. Что-то вроде Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК). Кстати, в 1978-83 годах Всекитайский комитет НПКСК возглавлял Дэн Сяопин. Получится, что у России будет государственный руководитель – президент и политический лидер – Путин. Тут можно припомнить и советскую практику, например, в 1964-77 годах высший государственный пост председателя Президиума Верховного Совета СССР занимали вначале Микоян, а потом Подгорный, а Брежнев все это время был «только» генсеком ЦК КПСС.

Сценарий третий: «Путин – кандидат в президенты на выборах 2012 года». Это, в общем, даже не отдельный сценарий, а вполне вероятная составляющая первых двух. Сам Путин в апреле прошлого года на совместной пресс-конференции со Шредером в Ганновере напомнил, что конституция не запрещает ему выдвинуть свою кандидатуру в 2012 году. Само собой, ни о каком конкретном решении сейчас не может идти речи.

Нельзя исключать, что в 2008-2012 годах могут произойти самые разные события, в том числе такие, которые потребуют досрочного возвращения Путина в Кремль (или вынужденного, если он прежде решит больше никогда не занимать государственных постов). Тогда президенту, согласно конституции, придется назначить его премьером, а потом передать ему исполнение своих полномочий.

«Даже утратив властные полномочия... мне удастся сохранить то, чем должен дорожить человек, занимающийся политикой, – ваше доверие. И, используя это, мы с вами сможем влиять на жизнь в нашей стране», - заявил Владимир Владимирович на недавней прямой линии с согражданами. Такая туманная формулировка позволяет ему выбирать любой из трех названных сценариев. Или придумать какой-то четвертый.