Дмитрий Галковский: Три слоя лжи. «Умные немцы»

Как известно, в начале Второй мировой войны немцы добились удивительных результатов, потому что в 20-30-е годы готовились к будущей войне, а их противники – к войне прошлой.

Ситуация во многом повторилась в 60-70-е годы. Военные аналитики ФРГ готовились не к продолжению Хиросимы и Нагасаки, а к ударам в нервные узлы в эпоху постиндустриального информационного общества.

В 70-е годы обкатывались основные приемы ведения, так сказать, принудительных (слово «военных» уже не годится) действий против иностранных государств. Подобные программы были у нескольких наиболее развитых стран мира, в том числе, конечно, у США. Однако основная масса активных разработок велась немцами. Пробовались приемы идеологического прикрытия, изучались формы взаимодействия со средствами массовой информации. Накапливался опыт проведения конкретных акций, вербовки, промывки мозгов, использования групп и отдельных террористов опосредованно или вслепую.

Во второй половине XX века произошел естественный всплеск террористических технологий, являющийся иной формой давно известного националистического экстремизма. Однако историку хорошо видно, что на этот всплеск постепенно наложился явно искусственный «идеологический терроризм», не имеющий ни социальной, ни какой либо другой базы. При этом в отличие от анархизма второй половины XIX века, бессмысленность была не прикрытием вполне понятных политических акций, а коренилась в самой сути «новых левых».

«Наступает эпоха, когда военные действия будут вестись не путем вторжения армий через национальные границы, а с помощью групп террористов »

Характерным примером «идеотерроризма» является деятельность доктора Губера. Будучи врачом психоневрологического отделения Гейдельбергского университета, он в 1970 году создал из 28 своих пациентов «Коллектив социалистических больных». Программа «излечения» по системе Губера состояла из двух разделов:

1. Философско-религиозный промыв мозгов, групповой секс;

2. Дзюдо, карате, изготовление фальшивых документов, взрывы.

«Коллектив социалистических больных» в 1975 году захватил посольство ФРГ в Стокгольме, убил военного и экономического атташе, а затем поджег здание. Во время этой и тому подобных акций большинство членов КСП погибло.

Крайне показательно, что западные СМИ не любят проводить параллели между ненационалистическим террором коренных европейцев 70-х и современным мусульманским терроризмом. Например, замалчивается тот факт, что западногерманская группа «Баадер-Майнхоф» собиралась рассылать по почте споры сибирской язвы. В целом картина коренного европейского терроризма нарочито запутана, смазана и доведена до абсурда. Из-за интерференции американского и англо-советского влияния в схеме событий действительно есть аберрации, однако общая картина достаточно понятна.

В 60-е годы на волне увеличения националистического террора государства стали активно внедряться в экстремистские организации в целях инспирации и выявления сочувствующих. Это был период правого подполья - явно искусственных групп, призванных ритуально пинать ногами и так поверженного в 1945 году противника. Но инспирация получилась настолько успешной, а ситуация в области ядерного противостояния была настолько клинчевой, что военные штабы быстро оценили всю перспективность нового направления межгосударственной борьбы. Так период провокационного правого терроризма 60-х сменила эпоха экспериментального левого терроризма 70-х, начавшегося с искусственных студенческих революций 1968 года.

Период создания ноу-хау «небоевых взаимодействий» закончился к началу 80-х. Своеобразным итогом явилась книга американца Ричарда Кларка «Технологический терроризм», выпущенная как раз в 1980 году. В книге достаточно подробно, с большим упреждением описываются все направления терроризма начала ХХI века. Большое внимание уделяется диверсиям на атомных электростанциях, взрывам в местах большого скопления людей, веерному выключению энергосетей, разрыву ниток газо- и нефтепроводов, отравлению источников воды и даже атакам на ЭВМ. Напомню, что это писалось еще до начала эры персональных компьютеров, когда не существовало самого понятия вирусов. По иронии судьбы, работы Кларка сыграли большую роль в рассредоточении накопителей информации и создании сети Интернета, что как раз породило идеальную среду для вирусных атак. Надо сказать, что ряд гипотетических примеров терроризма будущего из книги Кларка до сих пор не осуществлен. Например, там говорится о крайней эффективности подрыва танкеров со сжиженным газом в районах портовых городов. По энергетической мощи взрыв будет эквивалентен небольшой атомной бомбе.

Основной постулат «Технологического терроризма» однозначен: наступает эпоха, когда военные действия будут вестись не путем вторжения армий через национальные границы, а с помощью групп террористов. В результате изменится сам ландшафт государства – чтобы выжить, оно должно будет состоять из большого числа автономных экономических и энергетических ячеек.

Однако американцы не совсем правильно оценили масштаб и смысл изменений, происходящих в постиндустриальную эру. Видимо, здесь сказалась военная самоуспокоенность США (полностью аналогичная версальской эйфории Англии и Франции). Немцы в этой области продвинулись гораздо дальше. Ведь переключение на новаторские методы воздействия на противника дополнительно стимулировалось полной невозможностью для немцев ведения реальных боевых действий.

Американцы не поняли, что, во-первых, макротеррористические акции будут совершаться абсолютно анонимно, т.е. в значительной степени безнаказанно. В отличие от индивидуального террора, масштабная акция имеет самоценное значение и не нуждается в какой-либо персонификации. Если в зоне оккупации убит вражеский солдат, пропагандистски важно обозначить, что его убил диверсант или член местного движения сопротивления. Однако когда речь идет об уничтожении столицы соседнего государства в результате термоядерного взрыва, да еще в мирное время, то здесь установление авторства как минимум ничего не добавит к потрясающему эффекту, а в большинстве случаев будет даже вредно.

Во-вторых, в контексте гиперинформационности современного общества при террористических технологиях речь идет о нанесении не столько военных и экономических, сколько психологических и эмоциональных ударов. Если можно так выразиться, современный террор это скорее игровые ходы, а не боксерские оплеухи. Огромное значение имеют косвенные последствия акции либо даже двойные-тройные комбинации разнонаправленных действий.

Теракт в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года

Если брать боевой смысл акции «911», то ее следствием стала элементарная эскалация американского присутствия в третьих странах. Это действие вполне аналогично провоцированию Пирл-Харбора или взрыву броненосца «Мейна» перед началом испано-американской войны. Однако, если рассмотреть испанскую акцию «311», то мы увидим весьма ОПОСРЕДОВАННЫЙ (хотя, учитывая сравнительно малый масштаб теракта, более эффективный) результат. Взрыв электрички каким-то немыслимым, но, тем не менее, весьма логичным и предсказуемым образом, привел к отстранению проамериканского правительства и к превращению Испании в убежденного апологета европейской интеграции. Как известно, испанцам даже доверили открыть конституционный марафон.

В свою очередь, еще менее масштабный и еще более опосредованный характер носил теракт в Лондоне. Он никак не повлиял на позицию Великобритании. Однако каким-то кривым, но дьявольски рассчитанным следствием этого «удара третьим шаром» явилось общее выправление ситуации с, казалось бы, окончательно лопнувшим конституционным марафоном. После срыва голосования во Франции и Голландии, на фоне больших сомнений о дальнейшей целесообразности голосования вообще, следующая страна европейской змеи внезапно проголосовала «за». Напомню, что голосование в Люксембурге произошло через три дня после теракта.

Впрочем, на тему «кому выгодно?» можно спекулировать сколько угодно. Если посмотреть на заголовок этой (и предыдущей - «Наивные англичане») статьи («ТРИ слоя»), то можно увидеть, что я вовсе не собираюсь настаивать на предложенной интерпретации событий 911-311-77. Повторяю, на эту тему можно говорить бесконечно и с неизбежно неопределенным результатом. Речь идет о другом: современное общество ИСПОЛЬЗУЕТ НЕПРАВИЛЬНЫЙ, УСТАРЕВШИЙ ЯЗЫК ДЛЯ АНАЛИЗА СОБЫТИЙ.

Война вытеснена за пределы цивилизованного мира. ИНТЕРЕС есть, а ВОЗМОЖНОСТЕЙ вести войну Америке против Англии, Японии против Америки, Германии против Польши нет. ВОЙНЫ И НЕ БУДЕТ. Будет феерический калейдоскоп внешне бессмысленных, но удивительно хорошо спланированных терактов, бьющих по нервным сплетениям ведущих стран мира. Точно, крайне эффективно, со сравнительно небольшим количеством жертв. «Авторами» акций будут объявляться расы и страны, находящиеся за пределами «зоны вечного мира». Обыватель даже не будет понимать, что происходит. Он уже и не понимает: то его делают участником голливудского шоу с «911», то гонят по Манхеттену после веерного отключения электричества, которое вроде как не отключение, а учение; потом ноу-хау отключения-учения в умелых руках лондонских полицейских плавно переходит в серию хорошо спланированных взрывов. Это еще один сюрприз постнуклеарной войны. Узкоспециализированные действия штабов не воспринимаются населением как нечто осмысленное. Пазл не складывается, обыватель только видит телевизионную картинку тут и сям происходящих катастроф, учиняемых анонимными или полуанонимными злодеями. Боевые действия идут перпендикулярно потоку жизни и вне их эпицентра населением не замечаются. Ведь даже в зоне тектонических разломов землетрясения - это серия разрозненных эпизодов, складывающаяся в единую картину геологического процесса только в головах специалистов-сейсмологов.