Андрей Ковалев: Фейсом об тейбл

Марат Александрович любит подключать художников к решению разного рода побочных (по отношению к искусству) задач. Ничего нового: в 20-х годах советские авангардисты-производственники героически призывали к тому же самому. Но в данном случае опасность проистекает вовсе не из сферы политтехнологий, а из самого кураторского замысла. Что даже неплохо – безопасное искусство столь же привлекательно, как и безопасный секс.

Хотя, по правде говоря, никакого такого кураторского прожекта обнаружить не удалось. Никакой интриги в экспозиции тоже не обнаруживается, кроме самой простодушной. У хороших художников взяли качественные работы, в которых используется человеческое лицо.

Художники наши постарались, лицом в грязь не ударили.

Портрет, как известно, родился из похоронного обряда – фараон должен был точно соответствовать своему имиджу при переходе в загробный мир.

В наши смутные времена постгуманизма и постцивилизации о душевных тонкостях речи не идет. Еще во времена поп-арта обнаружилось, что никакой личности-индивидуальности у человека нет. Однако, как ни странно, на классическом двойном портрете Сталина и Мерилин работы классика соц-арта Леонида Сокова именно у Иосифа Виссарионовича странным, непостижимым образом проглядывает в лице что-то человеческое.

Портрет, как известно, родился из похоронного обряда – фараон должен был точно соответствовать своему имиджу

Хотя очевидно: оба эти персонажа имеют чисто медиальное происхождение, потому и портретности там допускается не больше, чем у скифской бабы. Потемки, в которых согласно русской поговорке прячется душа, столь ярко освещены светом массмедийных софитов, что душе спрятаться негде. За портретом Мерилин никакой художник Чартков ничего не обнаружит.

Ни о каком гуманистическом величии речи сегодня не идет, можно говорить лишь о натужных и безуспешных поисках утраченной индивидуальности. Утраченной настолько бесповоротно, что таковая вдруг начинает выпирать из, к примеру, бесконечных переодеваний в героев масскульта, которые устраивает Владислав Мамышев по прозвищу Монро.

За его трикстерской клоунадой неожиданно обнаруживается жесткий и бескомпромиссный социальный аналитик, пожертвовавший личностью и своим собственным телом ради серьезного дела – изучения возможности появления личности в современном мире.

Айдан Салахова

И кажется, только Айдан Салахова, показывая глаза мусульманской прелестницы, сокрытые за чадрой, пересказывает на языке мультикультурализма максиму о том, что глаза есть зеркало души.

Только жертва фигуры (то есть себя самого) ради приобретения нового качества и позволяет проявиться проблескам индивидуальности в возрожденческом смысле. Именно поэтому удручил факт, что на выставке представлен «новый» Олег Кулик, с помощью прекрасной юницы и милого пса решающий вполне гламурную задачу, выраженную в названии опуса – «Мужские страхи». Давно доказано: гламур принципиально противоположен индивидуальности. Так что было бы гораздо логичнее увидеть на этой выставке Кулика в образе собаки. В те времена, когда собакохудожник Кулик еще не перешел в категорию гламурного гения, а честно кусал на улицах проходящих граждан и художественный бомонд, он в гораздо большей степени оставался человеком.

На выставке можно сделать еще один забавный вывод. Целостная личность исчезает, зато личность фрагментированная самым неожиданным образом приобретает самоценность. Это почти безупречно доказал марксист Владимир Сальников.

Отличный рисовальщик, не без душевного трепета он запечатлел ушки тысячи (sic!) представительниц прекрасной части московской художественной и околохудожественной тусовки. В этих фрагментах и проявился взаправдашний «портрет эпохи». К слову сказать, гораздо более впечатляла другая рисовальная акция Сальникова – когда он фиксировал лобки упомянутой части нашего населения.

Точку над всем этим ужасом художественного самопознания поставил сокуратор выставки художник Юрий Шабельников. На выходе с выставки зритель сначала чувствует некий неприятный запах, потом обнаруживает, что его издают здоровенные куски свиного сала, на которых и отпечатаны в виде штампов портреты великих музыкантов – Моцарта, Генделя, Баха. Нет правды на земле. Но правды нет и выше.

В результате всякий здравомыслящий человек покидает выставочное помещение в полной уверенности: истинное лицо эпохи можно увидеть только во дворике Музея современного искусства на Петровке. Где расположен самый убедительный образ нашего самого убедительного современника – Юрия Михайловича Лужкова в виде пчеловодо-футболисто-дворника. Неча на морду пенять, коли зеркало криво!

* Признан(а) в РФ иностранным агентом