Игорь Мальцев Игорь Мальцев Как неизвестный дрон немцы сделали русским

Здравые возражения типа «лейпцигский дрон выгоден как минимум нескольким сторонам, и Россия точно в этот список не входит» не рассматриваются вообще. Но разумные читатели немецких изданий на их форумах ясно ощущают запах провокации.

10 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Не нужно требовать от Вучича стать русским

Не стоит строить каких-то завышенных ожиданий от «братских» народов. Не стоит делить мир на черное и белое. Мы сейчас не в том состоянии, чтобы, как некоторые другие страны, жить в соответствии с лозунгом «кто не с нами – тот против нас». Нас вполне устроит формула «кто не против нас, тот с нами».

19 комментариев
Вадим Трухачёв Вадим Трухачёв В миграционном цунами Сеуты виноват только ЕС

Миграционный кризис в испанской Сеуте – а он развивается – вновь напомнил об одной из тяжелейших проблем современной Европы. Несмотря на все «теории заговора», винить в ее нерешенности европейские политики могут только собственные недальновидные действия. К правительству Испании это относится в первую очередь.

5 комментариев
7 декабря 2009, 22:37 • Общество

«Самая большая опасность – это инфекция»

Игорь Ступаков: Ожоговый шок длится трое суток

Tекст: Алина Хараз

Вторник может стать критическим днем для многих пострадавших во время пожара в клубе «Хромая лошадь» в Перми. Об этом сообщал представитель МЧС России. О том, насколько важен третий день после трагедии для пострадавших от ожогов, а также о специфике работы врачей с такими больными газете ВЗГЛЯД рассказал директор Института здоровья человека Лиги здоровья нации, доктор медицинских наук Игорь Ступаков.

– Игорь Николаевич, как бы вы могли прокомментировать сложившуюся ситуацию?
– Как медик, не могу не отметить грамотную работу коллег и МЧС: ожоги глубиной 50 и более процентов, конечно, требуют пребывания больного в специализированных ожоговых центрах, оснащенных специальным оборудованием, в том числе диагностическим. Поэтому больных везут в Москву, Санкт-Петербург, Челябинск – в крупные клиники. Причем транспортируют в специальных боксах, с адекватной антибактериальной защитой, с повышенной оксигенацией (обеспечение кислородом), чтобы максимально обезопасить их от инфекции.

Директор Института здоровья человека Игорь Ступаков (фото: bakulev.ru)

– Почему говорят о том, что третьи сутки – решающие?
– Первые трое суток, в среднем, длится ожоговый шок. Это первая фаза ожоговой болезни. И если сегодня говорят о пока еще нетранспортабельных больных, это означает, что они находятся в состоянии шока. Что такое шок с точки зрения физиологии: это не просто эмоциональное потрясение, это повышенный выброс гормона стресса адреналина. Причем сильный ожог – один из самых тяжелых видов шока. Повышенный выброс адреналина ведет к увеличению частоты сердцебиения и изменению кровотока. У одних давление может повыситься, у других, наоборот, упасть. Измененный кровоток нацелен, в первую очередь, на то, чтобы обеспечить кровью, насколько это возможно, жизненно важные органы, все остальные снабжаются кровью недостаточно адекватно. Ожоговый шок может привести и к нарушениям сознания и даже к коме. Только после выхода человека из этого состояния можно адекватно оценить его состояние и перспективы.

– Как готовятся врачи к этому решающему дню?
– С третьего дня ожоговая болезнь входит во вторую фазу, когда начинают проявляться электролитные нарушения. Что это значит? Через обожженную поверхность организм теряет очень много воды и белка, мало того, на фоне всех этих потерь и огромного снижения защитных сил открывается колоссальная поверхность для проникновения бактериальной инфекции. В зависимости от общего состояния больного, чтобы избежать огромных водно-белковых потерь, в современных условиях на этой стадии при ожогах 2«б»−3 степени обожженную ткань иссекают – удаляют, и это место закрывают трансплантатом − либо синтетическим, либо пересаживают кожу самого больного с неповрежденных мест.

Современную комбустиологию – науку об ожогах – даже называют агрессивной, потому что сегодня она позволяет не сидеть ждать, как будут развиваться события, а предпринимать какие-то меры во избежание, по возможности, неблагоприятных последствий. На третьи сутки как раз врачи смогут принимать решение по этим вопросам и более четко выстраивать прогнозы.

– То есть именно в этот день можно будет однозначно сказать: опасность миновала?
– К сожалению, не совсем так. Самая большая опасность для ожоговых больных – это инфекция. Если ее удалось избежать, заживление ожоговой раны происходит примерно в течение месяца. Но тогда после заживления могут обнаружиться так называемые поздние осложнения ожоговой болезни – рубцы, которые иногда даже могут сковывать подвижность человека, если зона ожога где-то рядом с суставом. Это происходит при глубоких ожогах нередко, но все же не всегда. К сожалению, предсказать или предотвратить появление рубцов сегодня мы не можем.

– А что вы могли бы сказать о проблемах дыхательных путей, которые почти неизбежны у пострадавших при пожаре?
– Ожоги дыхательных путей и отравление угарным газом зачастую представляют для лечения еще большую проблему, чем сам ожог. Ведь «перевязать» и обработать должным образом дыхательные пути мы не можем, а используемые для этого препараты не всегда достаточно эффективны. Распространенное осложнение – гнойные бронхиты, пневмонии. Существует даже такой диагноз: ингаляционная термическая травма. Но, принимая определенные меры, с ним вполне можно бороться.

Отравление угарным газом, которое, как мы знаем, тоже имело место в Пермской трагедии, можно условно приравнять к потере крови, потому что она теряет способность переносить кислород. И это, конечно, крайне негативно сказывается как на функционировании органов, так и на процессе заживления ран.

– Как вы полагаете, список погибших можно считать закрытым?
– Трудно об этом говорить, учитывая тяжесть состояния, большую площадь, глубину – ожоги 3−4 степени и прочие отягчающие обстоятельства. Несмотря на все усилия, увы, врачи – не боги… Очень бы хотел в этом вопросе ошибиться.