28 августа, воскресенье  |  Последнее обновление — 05:24  |  vz.ru

Главная тема


В Минспорта заявили о фальсификации доклада Макларена и о намерении судиться

особый случай


Американские ученые предложили взорвать Меркурий

Военные действия


Летчики ВВС США рассказали об инциденте с сирийскими Су-24

Армия и вооружение


СМИ США включили российский Т-90 в топ-5 самых мощных танков мира

в обход украины


Швеция огласила свою позицию по поводу «Северного потока – 2»

армия не подготовлена


Пентагон жалуется на отсутствие денег для войны с Россией

дистанционное управление


Разработан беспилотный «Тигр» с 30-миллиметровой пушкой

«нет никаких доказательств»


Ассанж: Клинтон целенаправленно нагнетает антироссийскую истерию

после диверсии


Кремль прекратил все контакты с Порошенко

«Будущее в жанре постапокалиптики»


Ирина Алкснис: Украине никак не удается вырваться из неуклонно ухудшающегося «дня сурка»

Вопрос дня


Обсуждается идея назвать Сталинградом волгоградский аэропорт. Хотели бы вы, чтобы ваша улица (город, аэропорт) носили имя Сталина?

«Сегодня не должно быть жалости к врагу»

Выходит в прокат новый фильм Никиты Михалкова

8 октября 2014, 17:40

Текст: Петр Акопов

Версия для печати

«Путину не с кем говорить на Западе. Когда был Берлускони, то он мог быть кем угодно, хулиганом, бабником – но он был человеком слова. Поэтому я, например, Ярошу доверяю больше, чем всей этой шобле – он конкретен. С конкретным человеком можно договариваться. Сейчас единственный мужчина на Западе – это Меркель», – заметил режиссер Никита Михалков в интервью газете ВЗГЛЯД.

Во вторник в Москве состоялась столичная премьера нового фильма Никиты Михалкова «Солнечный удар». Фильм снят по одноименному рассказу Бунина и дневникам писателя («Окаянные дни»), которые он вел в 1920 году на юге России. Мировая премьера прошла 3 октября в Белграде, а российская – 4 и 5 октября в Крыму, в Симферополе и Севастополе. 7 октября фильм увидела Москва. А с четверга фильм пойдет во всероссийский прокат. Накануне премьеры режиссер дал интервью газете ВЗГЛЯД.

ВЗГЛЯД: Никита Сергеевич, вы подчеркиваете, что «Солнечный удар» – это фильм-предупреждение. О том, что если мы своими руками не делаем то, что должны, то, что считаем правильным, то тогда за нас это делают другие, те, кто разрушит наш мир и создаст свой, но уже по своим правилам. В фильме это показано на событиях начала прошлого века, через попытку главного героя, белого офицера, осмыслить то, «как же это случилось» – и с ним самим, и со страной. Это так же актуально и для наших дней – когда мы переживаем переломный момент нашей истории, выход из которого может быть как благополучным, так и катастрофическим. Тем более на фоне столетия мировой войны и приближения столетней годовщины 1917 года – но вы ведь не специально выпускали фильм к юбилею?

Никита Михалков: У меня не было мысли подгонять картину под дату. Просто, видимо, существует какой-то цикл в художественном творчестве, который опережает время. Фильм «Двенадцать» стал цитироваться через три года после выхода, «Утомленные солнцем – 2» вообще вышел на восемь раньше. Так же и «Солнечный удар» мы снимали два года назад в Одессе, прекрасном южном городе, отдельной планете – а что происходит там сейчас? Сто человек сожжено просто так! Но в этом нет какого-то провидения – просто применение жизненного, генетического, исторического опыта к тому, что происходит в сегодняшние дни, дает возможность как бы предугадать, а на самом деле – опередить время, так иногда бывает в художественном творчестве.

Наш герой, находясь на краю – и своей родины, и своей жизни – все время задает себе вопрос: «Как это случилось?» Как же так, что всего 13 лет назад, в 1907 году, он плыл по Волге, с ним случился солнечный удар, у него был потрясающий день в маленьком городе, и все было так печально и расслабленно, была романтика жизни – а теперь он стоит в холодном лагере для пленных и срезает погоны. Зачем мы – спрашивает другой герой нашего фильма, есаул. Зачем все это, зачем русская литература, зачем мы учили французский, если все доведено до такого крайнего состояния? И мне кажется, что это очень современный вопрос сегодня.

По всей картине разлиты ответы на вопрос «Как это случилось?» – мальчик спрашивает тебя про Дарвина, а ты отмахиваешься, шутишь, милая горничная украла шарф, фотограф обманул и так далее. Казалось бы, глупо говорить, что из-за этого случилась революция – но и из-за этого тоже она произошла.

ВЗГЛЯД: Вы начинали работу над фильмом в 2011–2012 годах, когда была Болотная, когда в стране искусственно пытались создать революционную ситуацию. А премьера фильма проходит уже после Крыма, после «русской весны». Если продолжить параллели с событиями столетней давности, то начинали вы в 1905-м, когда бушевала первая русская революция, а закончили в 1908-м, когда Столыпин сумел не просто погасить ее всполохи, но и начать созидательную политику. Но тогда России в конечном счете не удалось выйти из ловушки Столыпина убили, началась мировая война, произошел внутренний заговор в верхах, и Россию обвалили в революцию. Сейчас мы тоже воюем – в основном экономически – и удастся ли нам в этот раз не допустить повторения ошибок и преступлений столетней давности?

Н. М.: Та смена вех, которая произошла в последние годы, как раз и показывает, что если делать своими руками, то можно избежать того, что пытались сделать в 2011–2012 годах. И то, что картина вышла именно сейчас, это важное предупреждение для общества, для здорового общества, о возможных последствиях действий деструктивных сил, той «пятой колонны», которая была всегда и, наверное, всегда будет. Если к этому не относиться серьезно, то «пятая колонна» 1905 года превращается в кровавую бойню 1917-го.

Оппозиция должна быть, она должна отрезвлять власть, давать ей возможность задуматься о том, где она ошибается, где политика власти может привести к разрушению. Но когда задачей оппозиции является не помощь власти – за счет трезвого отношения к ее деятельности и собственного мнения – а свержение власти для того, чтобы самой занять ее место, то на таких пространствах, как Россия, это может привести к мировой катастрофе.

ВЗГЛЯД: Основные претензии у радикальной либеральной оппозиции ведь даже не к власти – а к тому, что страна хочет идти своим цивилизационным путем. Как и в 1917 году, хотят не просто поменять власть, а сменить вектор движения...

Н. М.: Им не нравится власть, которая ведет Россию невыгодным им путем. Не знаю, почему до сих пор официально не продекларировано, что в 1991 году совершено преступление по отношению к стране (а в 1993 году оно было закреплено) и последующие почти десять лет шло разрушение страны, отдача ее на поругание и на растерзание всем тем, кто поддерживает позицию Олбрайт, как-то сказавшей, что несправедливо, что Сибирь принадлежит только одной стране. Конечно, они сейчас не могут успокоиться. Тем более что вся эта публика у нас в стране напрямую срослась с международным, наднациональным бизнесом, напрямую срослась с закулисой. Они серьезно от них зависят и на них работают. Конечно, в ответ на такие мои слова будут говорить, что это поиски ведьм, но ведь это очевидные всем вещи.

Точно так же, если заговорить о меморандуме Аллена Даллеса (послевоенный программный документ администрации США, описывающий план разрушения СССР изнутри), то сразу же услышишь в ответ – это фальшивка, перестаньте, это давно уже доказано. И я даже готов с этим согласиться – с одной только оговоркой: все, что там написано, уже совершилось. И если это фальшивка, изготовленная КГБ, то, значит, весь аппарат КГБ работал против советской власти – чего, как мне кажется, быть не могло.

ВЗГЛЯД: Вы согласны с тем, что Запад начал политику блокады в отношении России не столько даже из-за возвращения Крыма, сколько потому, что увидел, что наша страна перешла к жесткому отстаиванию своих национальных интересов и начала вести себя как абсолютно самостоятельная и самобытная держава?

Н. М.: Для Запада это катастрофа. Ведь им нужно расписаться в том, что миллиарды потрачены зря – то, что сработало в Грузии и работает на Украине, не срабатывает в России. Запад хитер, но не всем он может управлять – например, генетикой. Сегодня мужчине Путину не с кем разговаривать на Западе – там нет мужчин. Их нет хотя бы потому, что мужчина, который допускает однополые браки (как это сделали, например, Обама и Олланд), – он уже не мужчина. Он нечто, оно. В этом трагедия Путина.

Когда был Берлускони, то он мог быть кем угодно, хулиганом, бабником – но он был человеком слова. Да – это да, нет – это нет. Таким же был и Шредер. Они конкретные люди. Поэтому я, например, Ярошу доверяю больше, чем всей этой шобле – он конкретен. С конкретным человеком можно договариваться. Все остальное это некий вулкан, извергающий вату. Сейчас единственный мужчина на Западе – это Меркель, по крайней мере на фоне остальных руководителей стран Европы и США.

ВЗГЛЯД: Мы вместе с вами на кладбище в Белграде были на могилах русских людей, среди которых два Михаила: Родзянко, возглавлявший Государственную думу, взявшую власть в феврале 17-го, и генерал Алексеев, начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего. Они не были пятой колонной или революционерами – в отличие, например, от одной из героинь вашего фильма, большевички Розалии Землячки. Родзянко и Алексеев думали, что, принуждая царя к отречению, тем самым спасают страну от смуты в ходе войны, но именно они, по сути предавшие своего монарха, и столкнули Россию в бездну гражданской войны. 

Сейчас Россия снова воюет – пока лишь экономически. Санкции привели к сплочению народа и внешнему единству элиты. Но при этом часть элиты скрипит, нервничает, пытаясь скрыть свое откровенное недовольство самостоятельностью Путина, тем, что он пошел на конфликт с Западом. В элите опять зреет недовольство главнокомандующим – не приведет ли это со временем к заговору, наподобие того, который в 1917-м был составлен против Николая Второго, когда небольшая, но активная часть его окружения при молчаливом попустительстве большинства элиты свергла императора? Достаточно ли вокруг Путина людей, которые ни в коем случае не станут предателями?

На ваш взгляд

 
Чем лично вы готовы пожертвовать ради успеха России в противостоянии с Западом?






Обсуждение: 481 комментарий

Н. М.: Не исключаю, даже почти уверен, что такие люди есть.

Наша картина говорит о том, что нет ничего неважного. Умение отличать зерна от плевел – это великое умение, но для того, чтобы отличить, нужно внимательно присмотреться. Потому что очень часто одно выдает себя за другое. Я убежден, что достаточное количество людей, клянущихся в верности Путину, в час икс, который, не дай Бог, может прийти, совершат то же самое, что сделало окружение Николая Второго.

Император, столкнувшись с заговором, отрекся, предполагая, что так будет лучше для страны. Расстреливали уже гражданина Романова, а не царя, потому что даже психологически цареубийство в сознании русского народа выглядит по-другому. Отказ от действия – это его трагедия, хотя, конечно, царь вместе с семьей причислен к лику страстотерпцев, он до конца покорно сносил все, что обрушилось на него.

Александр Невский, выбирая между насилием татар, уплатой им дани и покровительством, которое предлагали ему латиняне, провидчески предполагая, что это покровительство обернется «всего-навсего» тем, что нужно будет стать католиком, пошел к хану и согласился платить дань. Именно этим он сохранил русскому народу великое право быть православным. И это был поступок. А ведь можно было сказать – ну какая разница, Бог один, и там и там причастие, ну будет не патриарх, а папа, который пожалует князю королевскую корону (как и произошло с Даниилом Галицким, выбравшим Запад). Сегодня абсолютно такая же ситуация. Благие помыслы без решительности – ничто, гениально сказал Серафим Саровский. В какие-то моменты именно решительность определяет исход битвы.

ВЗГЛЯД: Главный герой вашего фильма внешне чем-то похож на Стрелкова. В 1920 году он пытается понять, как все пришло к краху – и понимает, что он сам не сделал то, что должен был. И теперь уже ничего не исправишь – восторжествовала разрушительная программа таких, как комиссар Розалия Землячка, которая скоро станет и его палачом. А сейчас мы видим Стрелкова, который вдруг отставил в сторону «исторические реконструкции» и начал делать сам то, что должен – и русская история начала твориться на наших глазах. Получается, что обычные русские люди теперь делают все своими руками, не откладывая, не перекладывая на кого-то...

Н. М.: Русский человек долго запрягает, но быстро едет. К сожалению, в такой огромной стране, как Россия, краткосрочные эксперименты превращаются в долгую и мучительную трагедию. Слишком велика страна. Если вы умеете водить «Мерседес» или «Ладу», то это не значит, что вы сможете управлять КамАЗом с тремя прицепами, хотя формально и там, и там все очень похоже – руль, педали, коробка передач. Но если вы будете поворачивать на КамАЗе так же, как вы это делали на «Ладе», вы можете снести остановку и убить людей. Наша интеллигенция очень часто увлекается легковесной игрой в «ожидание нового» – безо всякой ответственности за это новое. Оттепель 60-х, потом энтузиазм перестройки – как мы аплодировали Горбачеву, который мог говорить без бумажки – потом эйфория 1991 года, вот она свобода, ура! Мы повелись на фарфоровую улыбку Запада – но это просто манера общения, за ней не стоит вообще ничего. А мы повелись – и через полгода два этажа правительства заняли американские консультанты, а наша промышленность стала стремительно и системно разрушаться на заводах, где делали ракеты, стали делать кастрюли.

Я благодарю Бога, что все эти двадцать лет я с маниакальной тупостью продолжал следовать своей дорогой, и совершенно неожиданно она совпала с магистральной.

В нашей телевизионной картине «Чужая земля», снятой два года назад, задавался вопрос – а что мы будем есть, если поссоримся с Западом? Все было сказано – надо просто слушать и слышать. Может быть, я сделаю «Бесогон» про БАМ – поверхностный экскурс о том, чем мы обладаем. Просто показать, чем мы обладаем по пути БАМа – ведь у нас даже не знают об этом. А Запад это понимает и знает.

Столыпин расселял страну не только для того, чтобы снизить уровень революционной опасности, но и чтобы заселить земли на востоке, вдоль этой магистрали, людьми, говорящими на одном языке. Был открыт крестьянский банк, дававший беспроцентные кредиты. Люди, расселяемые в Сибири, получали наделы, начинали снова работать и обрабатывать землю, стремительно увеличивалась рождаемость, на три миллиона человек в год. А его травила думская либеральная мерзота – страшная сила, не имеющая ни имени, ни фамилии, гидра, которая обхватывает, заглатывает, а потом выплевывает. Но как только Столыпин, стоявший один, как скала, вызвал за слова о столыпинском галстуке на дуэль оскорбившего его Родичева, тот сразу сдулся, поняв, что это очень серьезно. Че Гевара когда-то говорил: «Я – авантюрист, но я рискую своей шкурой, а не чужой». Столичные либералы, к сожалению, рискуют только чужой шкурой, а не своей. Им есть куда уехать. Но как только на пороге появляются секунданты, они просят перезвонить завтра. Русская гапоновщина жива. 

И сегодня надо очень серьезно к этому подходить, серьезно и ответственно. Я бы даже сказал, безжалостно. Нужно отличать сострадание от жалости. Сострадание – это поставить себя на место страдающего, а жалость – это разглядывать его с печальной улыбкой сверху вниз. Сегодня не должно быть жалости к врагу, к клеветнику. Невозможно снисходительно улыбаться, слушая явную ложь, и пожимать плечами, мол, ну что с них взять?! Это знаменитое на Украине «онижедети» про подпрыгивающих на одном месте зомбированных недорослей – мы видим, к чему привело.


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............