«Опасную черту мы перешли»

«Если государство будет держать у себя 50% всех активов, то мы проиграем, а если будет держать 10–15%, эффектов будет гораздо больше», – рассказал газете ВЗГЛЯД научрук Высшей школы экономики Евгений Ясин. По его мнению, без открытости и конкуренции построить инновационную экономику России не удастся.

Огосударствление экономики России достигло опасной черты, поскольку 49% организованной рабочей силы работает на государство. Такое мнение высказал  руководитель аппарата правительства Сергей Собянин на Мировом политическом форуме в Ярославле.

«Государство в экономике России достигло критического порога, дальше идти туда нельзя, надо развивать более конкурентную среду», – сказал вице-премьер.

О том, действительно ли доля государства в экономике достигла критической черты, поможет ли приватизация снять остроту проблемы и может ли Россия пойти по пути Китая, активно развивая экономику и при этом сохраняя ее высокий уровень огосударствления, газете ВЗГЛЯД рассказал научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин.

«Необходимо противостояние видов собственности»

ВЗГЛЯД: В ходе мирового политического форума в Ярославле вице-премьер Сергей Собянин заявил о том, что огосударствление экономики России достигло опасной черты: 49% организованной рабочей силы работает на государство. Вы с этим согласны?
Евгений Ясин: По-моему, опасную черту мы перешли. Помимо 49% населения, которое работает на государство, есть еще и активы, которые контролируются государством. И, подозреваю, их может быть уже больше 50%.

Для того чтобы на рынке была конкуренция, необходимо противостояние друг другу разных видов собственности. А для инновационной экономики принципиально важна открытость и конкуренция. Это и есть инструмент, с помощью которого создается спрос на инновации. Если этих условий нет, то все разговоры об инновационном развитии и модернизации бесполезны.

ВЗГЛЯД: Какие еще опасности излишнего огосударствления экономики вы видите?
Е.Я.: Помимо того, что государство является владельцем значительных активов, оно еще и воздействует на многих собственников. Прежде всего это касается крупного бизнеса. Это еще более опасное условие.

Если государственные органы и чиновники имеют возможность оказывать давление на частный бизнес и создавать неравные условия конкуренции, то у бизнеса нет никаких шансов проявить позитивные свойства, как это было при плановой экономике. Сейчас мы перешли на рыночную экономику, у которой свои законы, работающие при условии, что государство не лезет во все дыры.

«Результат не госвмешательства, а либерализации»

ВЗГЛЯД: Но есть же позитивный пример – Китай, который реализовал кейнсианскую модель экономики. Там при сохранении государственного контроля рыночная экономика развивается весьма активно...
Е.Я.: Китай – это страна, в которой благодаря Мао Цзэдуну произошла расчистка поля от феодальных пережитков. На этом поле он пытался устроить военный коммунизм, но ничего не получилось. После этого Дэн Сяопин дал возможность крестьянам свободно пользоваться землей и заниматься торговлей.  Крестьяне стали работать. То есть это результат не государственного вмешательства, а либерализации. Но там до сих пор руководит коммунистическая партия, и государственные органы оказывают влияние, и это также сказывается негативно. Своему успеху Китай обязан своей рабочей силе, которая требует мало материальных затрат при очень хорошей работе.

Кроме того, благодаря своей экономической модели, они могут эффективно использовать западные технологии, что и делается сейчас. Причем модернизация производственного цикла там поощряется государством.

ВЗГЛЯД: То есть в России китайский вариант не пройдет?
Е.Я.: У нас другие условия: у нас нет свободной рабочей силы, нет «чистого поля», и государство не помогает бизнесу. Если государство будет держать у себя 50% всех активов, то мы проиграем, а если будет держать 10–15%, да к тому же позволит автономно развиваться образованию и здравоохранению, то эффектов будет гораздо больше.

ВЗГЛЯД: А как обстоят дела с огосударствлением экономики в США и европейских странах?
Е.Я.: В США доля государственных активов составляет всего 2–3% от общего объема. В Великобритании намного больше, поскольку там долгое время у власти находились лейбористы, считающие, что национализация есть благо.

«Приватизация не окажет влияния на рынок»

ВЗГЛЯД: А в каких сферах, по вашему мнению, государство должно сохранять свое присутствие?
Е.Я.: Государство должно располагать таким объемом собственности, который необходим для выполнения его функций: обеспечение выполнения законов, защита граждан, защита государственного суверенитета, ведение денежно-финансовой политики. Всякое другое вмешательство государства в экономику и жизнь граждан вызывает подозрения. С моей точки зрения, в России в государственной собственности должно находиться порядка 15% от всех активов.

ВЗГЛЯД: Снизить долю госучастия в экономике можно с помощью активной приватизации. Однако не рановато ли проводить ее на фоне того, что рынок еще не оправился от кризиса? Не рано ли проводить «большую приватизацию», намеченную на 2011–2013 годы,  в ходе которой планируется продать активов чуть ли не на 1 трлн рублей?
Е.Я.: Сейчас эта мера важна и актуальна. Если нам удастся выручить 1 трлн рублей и вложить его в  Фонд народного благосостояния, средства которого, как мне кажется, должны потом перейти в Пенсионный фонд, то это было бы очень хорошо.

Но государство хочет продать активы, не утрачивая контроля над компаниями. Например, 100% акций Роснефти принадлежат государству, которое готово расстаться с 49% пакета акций, оставив себе 51% контрольного пакета. Но инвесторы не смогут оказывать влияние на процесс управления, они будут только получать ежегодно дивиденды.

И так будет по всем компаниям, что приведет к тому, что от приватизации конкуренция на рынках не увеличится. Миноритарные акционеры будут обладать минимальным влиянием. Поэтому эффективность приватизации будет только от вырученных денег, но на рынок она никакого влияния не окажет.

ВЗГЛЯД: Сейчас идет процесс по снижению госрегулирования в малом и среднем бизнесе, но крупного бизнеса это не касается – он как был под прицелом государства, так и остался. Считаете ли вы, что госрегулирование необходимо ослабить?
Е.Я.: Это сложный вопрос, поскольку государственное регулирование  можно ослаблять, если действует рыночная конкуренция. Если ее нет, то каждый случай необходимо рассматривать отдельно.

Но у регулирования есть еще негативный фактор – контролирующие органы берут очень много взяток. Фактически, они давят на бизнес и занимаются государственным рэкетом. Их действия оказываются безнаказанными, а должный контроль все равно не обеспечивается.

Поэтому, когда говорим о госучастии, мало посмотреть на активы, необходимо заглянуть на то, сколько берут взяток и заставляют платить те платежи, которые не предусмотрены законом.