Свинг-искуситель

Свой сценарий Ник Хорнби писал, воодушевившись мемуарами журналистки Линн Барбер. Лондон, начало 1960-х. Еще не тот свингующий Лондон – с его неуемной жадностью до всего нового и современного, бесконечными вечеринками и удовольствиями, духом бунтарства и ароматом марихуаны, песнями «битлов» и «роллингов», мини-юбками и «Мини Куперами». А тот Лондон, который еще не успел взбунтоваться, который погряз в скуке и унынии, прикрываясь от остального мира серой пеленой своего знаменитого и не менее тоскливого дождя. Нет красок. Нет жизни. Скука. Скука. Скука.

Этим пропитана вся жизнь главной героини – 16-летней Дженни. Она учится в типично-чопорной школе для девочек, носит типично-серую школьную форму, готовится к поступлению в Оксфорд, как велит ей типично-консервативный отец. Вместо желанного французского – латынь, вместо джаза и рок-н-ролла – виолончель, вместо вожделенных прогулок по Парижу – один и тот же маршрут: дом – школа – дом.

И вот в эти серые будни на белом коне, а точнее на роскошном спортивном «Бристоле» ручной сборки, врывается обаятельнейший Дэвид (его сыграл Питер Сарсгаард) – символ тех самых «свингующих 60-х», Мистер Соблазн, причем как для дочери, так и для ее достопочтенных родителей. Иначе как объяснишь тот факт, что доселе строгий и принципиальный папаша вдруг начал с легкостью отпускать свою несовершеннолетнюю дочь с 30-летним мужчиной − сначала на концерты и в клубы, а затем и вовсе в загородные поездки? Ну как же, он водит знакомства с известными людьми, у него хорошо подвешен язык, он полон сюрпризов, чаще всего материальных.

#{movie} На протяжении просмотра картины в мыслях назойливо маячат весы. Обычные весы, с двумя чашами, на которые то и дело добавляются все новые и новые гирьки. На одной из них − написание «глупых» эссе, спряжение опостылевших глаголов, разучивание нот et cetera. А на другой чаше, изрядно перевешивающей, − сплошное веселье и удовольствия: вкусная еда и роскошные наряды, светские мероприятия и заграничные поездки. И пусть все это оплачивается весьма сомнительным способом – Дэвид оказывается обычным мошенником. Раз хочется – значит, можно. Вот такая активная жизненная позиция.

Тут бы девочке и задуматься, что брать чужое нехорошо, но жажда удовольствий оказывается сильнее морали, и Дженни предпочтет закрыть на все глаза. Тем более что Дэвид неожиданно делает ей предложение. Какие уж тут Оксфорды, в самом-то деле? Какая, к черту, латынь? Как уверяет новая подруга Дженни – роскошная блондинка Хелен, «через 50 лет на латыни никто не будет говорить. Даже сами латыньцы». Пожалуй, это единственная фраза в картине, заставляющая зрителя улыбнуться. Все остальные шутки кажутся настолько плоскими и даже пошлыми, что лучше бы их вообще не было. Так же избито и ожидаемое буквально с первых минут перевоплощение «прекрасного принца» в подлеца, обремененного женой и ребенком.

На прошедшей в Лос-Анджелесе церемонии вручения «Оскара» картина была представлена в номинации «Лучший адаптированный сценарий». Впрочем, ее не взяла. Не отметили «Оскаром» и Кэри Маллиган, хотя могли бы. 22-летняя актриса превосходно справилась с ролью 16-летней Дженни, и смотреть на нее – одно удовольствие. А вот в номинации «Лучший фильм», если уж сравнивать типично девичью историю «Воспитание чувств» Лоне Шерфиг со снятым крепко, по-мужски оскароносным «Повелителем бури» Кэтрин Бигелоу, первая явно уступает по всем фронтам. Хотя бы потому, что при просмотре «Повелителя» у вас не возникает ощущения, что вам читают мораль со сжатыми в нитку губами.

В общем, школьницы могут смело готовиться к изрядной порции нравоучений, пусть и сдобренной великолепной актерской игрой вышеупомянутых Маллиган и Сарсгаарда; родители – к извечному «а мы же говорили! мы предупреждали!»; а педагоги пусть выполнят домашнее задание – ответят на брошенный главной героиней вызов: «Нас уже недостаточно просто обучать. Расскажите, зачем вы это делаете?»

Впрочем, как показывает практика, лучшими учителями оказываются не те, которые стоят у школьной доски, а те, кто сначала пряником, вроде походов по ресторанам-клубам-парижам, а потом и увесистым кнутом – обманом, предательством, подлостью − учат девиц, вроде Дженни, не латыни и не игре на виолончели, а уму-разуму. А потому название фильма – его оригинальное название «Образование» − можно расценивать двояко. Тут тебе и завет дедушки Ленина, но и так называемая школа жизни, из-за которой, думается, картина и получила в российском прокате название «Воспитание чувств».