Анна Долгарева Анна Долгарева Разницы между участником войны и ее свидетелем – все меньше

И где же сейчас отстраненность и беспристрастность, которая мне когда-то представлялась неотъемлемым свойством корреспондента? Куда она делась, как растаяла? Когда украинцы стали убивать журналистов, открыто признаваясь, что считают нас законной военной целью?

0 комментариев
Антон Крылов Антон Крылов Кухня без ГОСТа – как окрошка на кефире

Абсолютно любая еда имеет право на существование, но традиционная национальная кухня тем и отличается от экспериментальной и повседневной, что у блюд есть классические рецепты. Вот зачем нужен ГОСТ на русскую кухню.

15 комментариев
Ольга Андреева Ольга Андреева Венгерское восстание продолжает преподносить уроки

70 лет назад, в ноябре 1956-го, Советский Союз ввел дополнительные войска в Венгрию. Прав ли был Хрущев, усмиряя таким образом молодое социалистическое государство, которое так и норовило сойти с социалистического пути развития?

31 комментарий
10 февраля 2010, 16:33 • Культура

На липовой ноге

«Тщеславие»: Закулисье молодой литературы

Tекст: Кирилл Решетников

В романах, посвященных трудам и дням писателей, видится какая-то тавтология. Не говоря уже о том, что тема эта многим неинтересна. Но современная российская литературная жизнь, кажется, предоставляет такой богатый материал для разного рода памфлетов и карикатур, что удержаться просто невозможно – особенно тем, кто в ней активно участвует. Серию нелицеприятных окололитературных зарисовок продолжает новый роман Александра Снегирева «Тщеславие».

Когда читаешь то, что пишут молодые русские прозаики о себе подобных, испытываешь сильное нежелание быть писателем. Или, по крайней мере, русским прозаиком.

Победа сулит 5 000 долларов, известность и шанс вернуть девушку

Неподражаемым проводником в ту юдоль скорби, которую представляет собой среда обитания заурядных писателей, выступил в свое время самый печальный из нынешних русских реалистов Роман Сенчин. Герой его повести «Вперед и вверх на севших батарейках», начинающий прозаик, обманчиво тождественный автору, посещал форум молодых литераторов в Липках и отправлялся на некое культурное мероприятие в Берлин, но главное – вел обычное для себя существование. Жизнь, настоянную на алкоголе, мелочном соперничестве, семейных ссорах и необоснованных, кажется, творческих амбициях.

Истории о людях искусства традиционно предполагают столкновение неординарной личности с миром, в котором она является уникумом, штучным товаром. Но вместо драмы гения Сенчин показывал драму посредственности, и выглядело это более убедительно, чем некоторые романы о гениях, особенно написанные недавно.

Пару лет спустя свой вариант трагикомического писательского паноптикума предложила Анна Козлова, отвечающая за наиболее жесткую версию молодежной прозы. В ее повести «Превед победителю» быт и взаимоотношения современных русских писателей представали редкостным, феноменальным, запредельным безобразием. Даже с поправкой на специфическую манеру Козловой, чьи упражнения в шоковом письме автоматически усиливают все негативное, чтение это очередной раз отбивало охоту становиться русским писателем. По крайней мере, обычным, вынужденным начинать с нуля и осваивать общепринятые творческие практики.

Снегиревское «Тщеславие» − еще один опыт в том же духе. 27-летний Димка, любящий записывать смешные истории, по совету друзей пишет рассказы, и друзья отправляют их на литературный конкурс «Золотая буква», вдобавок придумав своему подопечному псевдоним Михаил Пушкер. Есть надежда, что таким образом Димка справится с навалившимися на него жизненными проблемами: победа сулит 5 000 долларов, известность и шанс вернуть любимую девушку. Сочинения Димки попадают в шорт-лист.

Преимущество всех этих памфлетов в том, что они не являются сатирой для внутреннего пользования

Эта завязка служит для того, чтобы переселить героя в далеко не идеальную мини-вселенную предпремиального литературного общения. В доме отдыха «Полянка», где проходит семинар с участием финалистов и членов жюри, Димка сталкивается лицом к лицу со своими соперниками, и тут выясняется, что все они, мягко говоря, не очень честны. Стремясь к победе, едва ли не каждый прибегает к анекдотическим ухищрениям, имеющим довольно мало общего с литературой. Не отстает от них и новоявленный Пушкер, вознамерившийся «заложить» обманщиков.

Знаменательно, что и Сенчин, и Козлова, и Снегирев не просто описывают литературную среду, но в той или иной степени касаются деятельности литературных институций, описывая различные мероприятия (даже у Козловой, рассказывающей совсем не об этом, упоминается круглый стол молодых авторов, организованный журналом «Плакат» №187).

В снегиревской «Полянке» при желании опознаются небезызвестные «Липки», где регулярно проходят семинары молодых авторов, в «Золотой букве» − премия «Дебют» (Снегирев стал её лауреатом в 2005 году), а смехотворные корифеи словесности, входящие в жюри, напоминают кое-кого из реальных персон.

Преимущество всех этих памфлетов в том, что они не являются сатирой для внутреннего пользования. Снегирев, как и его предшественники, в состоянии заинтересовать окололитературными курьезами читателя, никогда не участвовавшего в липкинских семинарах и не стремившегося выиграть конкурс дебютантов. И если литературе необходимо иногда питаться собственной плотью, то лучше уж смеяться над буднями горе-писателей, чем паразитировать на чужих текстах, как это было принято еще совсем недавно.