Альтернатива Фандорину

Книги современных русских писателей имеют существенное отличие от литературных столпов. Это ритм. Речь идет как о стилистике текстов – минимальное количество сложных слов, терминов, оборотов, длинных предложений, глубоких мыслей, – так и о связанной с нею манере прочтения книги. Литература сегодня подстраивается под нынешний ритм жизни, по большей части, столичный.

Душа человеческая на то и придумана, чтоб не только нутро питием обжигать, а возбуждать веселье. И ведь такая она, зараза, горячая у российского жителя, что тушить ее полагается регулярно

Книги новых авторов удобно и увлекательно читать в метро или в другом транспорте, шумном кафе. Не требуется уделять им дополнительное время и тратить больше духовных сил на их восприятие.

Книга Антона Чижа относится именно к такому ряду книг. Это вовсе не отрицательная критика, а сущность литературного mainstream сегодня.

Антон Чижъ – не совсем новый писатель на российском рынке книжной продукции. Впервые его книга «Божественный яд» появилась в петербургском издательстве «Амфора» в 2006 году. Критики заметили тогда, что фамилия главного героя романа Родиона Георгиевича Ванзарова, как и его характер, совпадают с фигурой главного редактора этого издательства Вадима Назарова.

Почти два года спустя издательство «Популярная литература» решило запустить проект «Ванзаров», в рамках которого вышли два первых романа «Божественный яд» и «Камуфлет».

Романы между собой связаны не только общими героем, тематикой, местом действия, но и хронологически: «Камуфлет» повторяет события «Божественного яда» спустя полгода. В обоих романах сюжет развивается по законам классического детектива: в самом начале появляется жертва, обстоятельства смерти которой расследуются на протяжении всего повествования.

На эту тему
• Шпионы тоже плачут
• Ингеборга Дапкунайте: Я стала женой предателя
• Секреты Пако Аррайи
• Фандорин Лямпорта

В обоих романах гибель героев связана с деятельностью тайных обществ в Петербурге, которая, как замечается в романе, может угрожать не только конкретным людям, но и всему государству.

Литературные критики сравнивают Антона Чижа с Борисом Акуниным, Леонидом Юзефовичем и Эдуардом Хруцким, находят общее с Конан Дойлем и даже Антоном Чеховым.

С последним классиком русской литературы Антона Чижа объединяет не только общее имя, но и любовь к деталям, которыми полны его романы. Пожалуй, можно назвать еще и заимствованный у Чехова персонаж: профессор Серебряков и Серебряков из «Дяди Вани».

Если уходить в подробности, то у Чижа можно найти образ Петербурга Достоевского – тяжелого, серого, загадочного города. А некоторые моменты напрямую указывают на связь с «Преступлением и наказанием».

На это указывает не только тезка Родиона Раскольникова Родион Ванзаров, но и некоторые описания. В тексте обоих романов часто встречается описание несчастных, худосочных лошадей – точь-в-точь скопированных из сна Свидригайлова. Вот, например, одно из них (и романа «Камуфлет»): «Истощив причитания на круп лошаденки, Никифор натянул вожжи и, угостив затомленное животное соленым словцом, поворотил».

Еще критики отмечают, что пусть творит писатель и по чужим образцам, но читаются романы легко, интрига в его книгах захватывает, а некоторые называют Ванзарова альтернативой Эрасту Фандорину Бориса Акунина.

Однако помимо простого текста и увлекательной интриги в романах Антона Чижа переплетаются мистические, исторические, политические мотивы. Сам автор отрицает, что его произведения относятся к жанру «исторического детектива».

«Божественный яд» не «исторический детектив». Это про наше сегодня. Просто в «состаренных» декорациях», – сказал Антон Чижъ.

Действительно, роман не является историческим исследованием: реальных персонажей здесь мало, идет хронологически выверенное оперирование известными автору фактами, например работой сыскной полиции в начале XX века.

Однако само повествование выполнено в стилистике определенной исторической эпохи, а именно, конец 1904-го – начало 1905 года. Из нижеприведенного начала романа «Божественный яд» можно получить представление о манере рассказа, порядке слов.

«Душа человеческая на то и придумана, чтоб не только нутро питием обжигать, а возбуждать веселье. И ведь такая она, зараза, горячая у российского жителя, что тушить ее полагается регулярно, а воскресным днем – так непременно. Да и то сказать, что за выходной, когда трезвым ходишь, но не газеты да книжонки читать, в самом деле! Нет, для безделья размах требуется, чтоб гульба через край да на виду у всех. А уж чем кончится – участком или мордой в сугроб, – заранее знать не полагается».

Специальной лексики в романе немного, читателя не запутывают терминами, однако особые слова определенно помогают писателю адаптировать читателя ко времени.

«Первый роман о Ванзарове» есть хроника нескольких недель перед «кровавым воскресеньем» – и альтернативная подоплека известных событий. Известно, кажется, все – и сами события, и комбинация мистики, уголовщины и политики, и стилистическая галантерейщина («в аккурат», «сумерничал», «светский щеголь», «господин в партикулярном платье», «жандармского корпуса полковник», «манкирование приличиями» – на первой странице), однако вердикт: не «очередной эпигонский ретродетектив», а «замечательный детектив, и точка». Потому что играет автор (кому бы ни принадлежал псевдоним) на чужой территории выдающимся образом», – охарактеризовал роман «Божественный яд» критик Лев Данилкин.

Историческая стилистика дополняется эпиграфами к каждой главе – новостными вырезками из газет того времени «Наши дни», «Петербургский листок».

К истории в обоих романах примешивается мистика. Так, «Божественный яд» сопровождается эпиграфом от Заратустры, а каждая глава этого романа обозначается днем какого-то небесного тела – Сатурна, Венеры, Солнца. В «Камуфлете» появляется оставленный кем-то сундук со страшным содержимым.

Последовательность событий в романах интересная. Однако в погоне за тем, чтобы держать читателя в постоянном напряжении, Антон Чижъ слишком часто обрывает главы на самом интересном. Это иногда раздражает, поскольку по прошествии нескольких глав бывает сложно связать концы одного действия. Чем-то такая манера напоминает даже «Игру в классики» Хулио Кортасара, но там стиль играет равную роль с сюжетной линией.

Антон Чижъ же делает главный упор на интригу, на то, чем можно зацепить читателя из главы в главу и заставить не бросить книжку до конца.

Здесь нет пространных рассуждений, а повествование строится из заострения внимания на шокирующих фактах. Например, у жертвы романа «Божественный яд» – загадочной особы, признаки смерти которой остались для следователей и патологоанатомов неизвестными, – был обнаружен мужской половой орган, названный «двунастием», или «гермафродизмом».

Одним словом, детектив покажется интересным тем, кто любит детективы, детективы с продолжением.