Лучше петь, чем убивать

Ну и прекрасно. Ну и чудесно.

Кстати, по меркам, например, МИД РФ, это крупная внешнеполитическая победа России: только ленивый не писал о том, что «Евровидение» – конкурс не песенный, а политический, а в соответствии с концепцией «открытого мира» УЧАСТИЕ любой страны в чем-либо международно-политическом (переговорах ли, конференциях или конкурсах тряски сиськами, то есть, конечно, прошу прощения, песни и пляски) лучше ее НЕУЧАСТИЯ. Участие Грузии и Прибалтики в «Евровидении», проводимом в Москве, в любом случае лучше бойкота или игнорирования России. Если бы Грузия или Прибалтика отказались участвовать в конкурсе по политическим мотивам, это было бы гораздо хуже.

Несложно предугадать дальнейшее развитие событий.

Шестой флот США превращен в плавучую базу для преподавателей Принстонского и Йельского университетов: теперь в рубках и каютах сотни филологов на всех языках мира каждый день строчат едкие эпиграммы и сочиняют изящные намеки на всех потенциальных врагов США

После триумфального исполнения песни про «put in» и победы Грузии на «Евровидении 2009» конкурс постепенно начинает менять свой формат. Растет интерес к конкурсу со стороны филологов всего мира: у одного лишь выражения «put in» 14 значений – «вставлять, всовывать, сажать, высаживать, подавать (заявление, жалобу и т. п.), вводить (в действие), включать, добавлять… Вы представляете, какое будущее ждет дышащий ныне на ладан конкурс бессмысленных попугаев?.. Круглые столы, конференции филологов и историков, доклады о роли глаголов и деепричастий в политической жизни страны. Вся музыка – по боку, главным становится обсуждение смыслов текстов; весь мир начинает судорожно листать словари; скрытые смыслы и подтексты начинают выискивать в каждой песне участника «Евровидения»: что он имел в виду? Что он имел в виду?

В первых рядах на «Евровидении» теперь сидят не девочки с шариками, а психолингвисты – внимательно сверяют розданные заранее тексты песен с тем, КАК эти слова были произнесены или спеты со сцены; потом обсуждают, возникают горячие дискуссии.

В эту игру постепенно включаются и сами поп-исполнители: все участники «Евровидения» начинают негласно соревноваться – кто лучше намекнет на Россию? Попутно каждая страна судорожно вспоминает, о чем России можно было бы намекнуть: битва при Аустерлице? Русско-шведская война? Татаро-монгольское нашествие? Тексты песен для участия в «Евровидении» отныне заказывают не графоманам или «профессионалам», а настоящим поэтам: им платят фантастические гонорары – за едвауловимость, многосмысленность и стилистическое изящество намека.

Имеется ли в строчке такой-то песни такой-то намек на экспансию России в 1888-м или все-таки в 1721-м? «Да нет, тут же ясно поется в песне: «Белый царь, белый царь – нам не нужен твой фонарь!» Это речь, конечно же, о Петре Первом, а не об Александре Втором, неужели вы не видите, герр профессор?»

Со временем конкурс «Евровидение» превращается во всемирный филологический форум: на сцену там теперь выходят не крашеные тупицы, а приличные люди, профессора университетов, специалисты в области переводов, фонетики, лингвистики и пр. Они будут не петь, а зачитывать со сцены тексты, в которых зашифрован скрытый намек на Путина; а побеждать будет та страна, которая сделает это наиболее изящно.

Имидж России между тем улучшается с каждым таким конкурсом: все начинают говорить о том невиданном уровне толерантности, терпимости и лояльности, с каким Россия относится к множеству тайных намеков в адрес ее истории, политики и руководства страны. Поскольку все песни на конкурсе так или иначе теперь посвящены России, конкурс решено отныне всегда проводить в Москве. Конкурс становится жутко прибыльным: реклама, инвестиции – все это приобретает огромные масштабы, и отныне только одна проблема стоит перед правительством России: как это совмещать с подготовкой и проведением регулярных Олимпийских игр в Сочи? Дело в том, что спортсмены теперь также умудряются намекать на агрессию России – во время выполнения упражнений на брусьях или лыжных спусках; делается это столь филигранно и тонко и вызывает такой интерес в мире, что вскоре решено устраивать ежегодные Олимпийские Игры Намеков – проводятся они, естественно, тоже в России.

Таким образом, к 2017 году Россия становится самой привлекательной для мировых инвестиций страной мира навсегда; Китай кусает локти и в массовом порядке пишет хокку про Путина – но поздно! Отныне Россия – мировой лидер и законодатель экономики намеков!

Весь мир со временем включается в эту игру: намекать, намекать, намекать. Прекращаются войны с участием танков, самолетов и солдат – на смену им приходят битвы намеков, тонких экивоков и подтекстов. Израиль и Палестина обмениваются ироническими бомбежками и литературными ударами. Шестой флот США превращен в плавучую базу для преподавателей Принстонского и Йельского университетов: теперь в рубках и каютах сотни филологов на всех языках мира каждый день строчат едкие эпиграммы и сочиняют изящные намеки на всех потенциальных врагов США; потенциальные враги отвечают им тем же. На Земле воцаряется рай: никто больше не стреляет и не убивает людей. Все воюют между собой словами, а не пулями и снарядами; литераторы и филологи становятся самыми богатыми и уважаемыми людьми на Земле.

Словом, добро пожаловать, Грузия, на «Евровидение 2009» с песней про «put in»! Да хоть двести раз! Потому что петь – в любом случае лучше, чем стрелять. И танцевать лучше, чем стрелять. Кстати, в том, что грузины – лучшие танцоры в мире, у автора нет никаких сомнений.