Тимофей Бордачёв Тимофей Бордачёв Август 1991-го укрепил вражду Запада к России

Мирный по обычным меркам финал холодной войны 1946-1991 годов делал неизбежным возобновление конфликта в исторической перспективе. Главная причина – страны Запада во главе с США не могли смириться с тем, что их враг вышел из конфликта непобежденным.

14 комментариев
Борис Джерелиевский Борис Джерелиевский Как казаки готовились к СВО

Когда началось возрождение казачества на рубеже 80-90-х годов прошлого века, многие старались ограничить его изучением фольклора, реконструкцией традиционного быта, хозяйственной деятельностью. То есть этнопарками с уклоном в фермерство. Но, к счастью, возобладал другой подход.

6 комментариев
Дмитрий Губин Дмитрий Губин Дмитрий Донской вернул русским самоуважение

Великий князь Дмитрий Донской, чьи останки были обнаружены в Архангельском соборе Московского Кремля, известен прежде всего как победитель монголо-татар на Куликовом поле. Однако это не единственный вклад князя в русскую историю. Что еще совершил Дмитрий Донской и как он вообще оказался русским правителем?

23 комментария
2 июля 2008, 10:49 • Культура

Все через Ж

Хуже всего то, что все как-то неправильно. Там, где у людей и нежность, и страсть, и привязанность, и взаимные интересы, – у тебя наличествует только два «Ж», одно в начале, другое в середине. На этом все и держится. На этом и заканчивается. Жалость и уважение. По-другому ты любить не умеешь. А это и есть – неправильно. Если ты не жалеешь человека (как комок глупой теплоты, как собаку, как детсадовца, как тупого ребенка), жизнь запинается на одну ногу.

– Если бы ты понимал людей, ты бы меньше их жалел и больше любил, ты же не бог, чтобы жалеть, – говорят тебе.
– Не бог, – соглашаешься, – да, если бы понимал, было бы лучше, все верно.

Если ты не жалеешь человека (как комок глупой теплоты, как собаку, как детсадовца, как тупого ребенка), жизнь запинается на одну ногу

Когда ты не чувствуешь уважения (к поступкам, словам, к героической железобетонной логике, к хитрости, к чужой светящейся взрослости), жизнь хромает и на вторую.

Когда не чувствуешь ни того ни другого – жизнь лежит как паралитик.

Я не люблю тебя, – хочется сказать тебе.
И придумать какое-нибудь объяснение.

Ну там кризис, – лепечешь ты или сочишься гнилью, – тупик, мы больше не понимаем друг друга (хотя чего там понимать и когда это мы понимали? Вот уж чего никогда не нужно было, оставьте это для девочек, для мальчиков, для бога, для кого хотите: я не хочу понимания), мы исчерпались...

А объяснение очень простое: не жалеешь, не уважаешь.
Почти конец.

– Ну как? – говорили в деревне. – Он тебя хотя бы любит?
– Жалеет.

– Ты меня уважаешь? – с тяжелой пристальностью говорит один пьяница другому.
– Я тебя уваж-ж-жаю.

Вот-вот.

Я, по-видимому, всего лишь деревенский пьяница.
Подзаборный пенек.

Я же сразу сказал, что все будет – неправильно.

.....

час ночи
в полупустом вагоне метро едет дед мороз
звонок
он берет мобильный
на глазах у него слезы
пинает мешок с подарками и выходит на следующей станции

мешок остается лежать
плюшевые игрушки осмелев выглядывают наружу
решают поехать до конечной
посмотреть как там моют пол толстые оранжевые снегурочки

сколько у меня внутри осталось детей чтобы помешать игрушкам доехать?