Ирина Алкснис Ирина Алкснис Переход дипломатии к военным аргументам – последний звонок для врага

Можно констатировать, что Киев с Европой почти добились своего, а Вашингтон получил от Москвы последнее предупреждение, которое прозвучало в исполнении российского министра иностранных дел.

8 комментариев
Игорь Мальцев Игорь Мальцев «Файлы Эпштейна» открыли обыкновенный фашизм

Сдается мне, что вот это публичное насаживание свиной головы Эпштейна на кол – скорей дымовая завеса от того, что в реальности происходит сейчас в некоей группе «влиятельных лиц».

12 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Четыре условия устойчивого мира на Украине

Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько месяцев никакого устойчивого мирного соглашения подписано не будет. Разве что на фронте или в украинском тылу произойдет такое событие, которое заставит руководство киевского режима (очевидно, не Зеленского) резко протрезветь и принять тяжелые условия.

17 комментариев
14 мая 2008, 12:30 • Культура

Страшно жить

Страшно жить
@ lechaim.ru

Tекст: Дмитрий Воденников

Вообще-то я хотел писать про другое, но тут случилось в моей жизни событие – и, можно сказать, все в моей жизни перевернулось. А ведь ничего не предвещало... Проснулся я утром. Май, бирюза небес, изумруд листвы, именины сердца. Думаю, напишу сегодня в рубрику что-нибудь трагическое. И на душе от этого – так хорошо, сладко, даже замирает что-то... И вокруг – благодать.

Собака на балконе бегает – звонким низким колокольчиком заливается.
Божья тварь, что с нее взять.
Ну там на листик надо полаять, на птичку... Защитница.

Что ты?» – говорю ласково-фальшивым голосом, которым обычно разговаривают с детьми и животными. Ну и с больными еще

Посмотрел я на чистое небо, на дуб зеленый, на этот май-чародей с его опахалом, на открытый балкон (занавесочка так элегически бляк-бляк) и пошел умываться. В ванную комнату.
Собака лает на балконе на какую-то паутинку... Опять-таки красота.

...Через льющуюся воду слышу – лай стих.
Причем надолго. Я бы даже сказал, наглухо.

Выхожу из ванной, смотрю: сидит под дверью. Вся задумчивая. Тихая.
– Что ты? – говорю ласково-фальшивым голосом, которым обычно разговаривают с детьми и животными (ну и с больными еще – ну вот со мной, например, так часто разговаривают).

Молчит.

Вхожу в комнату и вижу: на фоне неба, зеленого дуба, а стало быть, листиков и птичек – висит враскоряку мужик.

С киркой и ведром.
На тросе.
(Спасибо, что не с бензопилой.)
Некультурно так висит.

Зрелище, надо сказать, незабываемое.
Даже я замолчал.

Потом уже вспомнил, что это балконы чинят. Вот на тросе с крыши и спускаются.
А в квартире, между прочим, ЦЕННОСТИ.

Но дело даже не в этом.
А в том, что, значит, на листик и птичку – пожалуйста, а когда вот так мужик с неба, можно сказать, спустился и не исключено, что задумал что-то недоброе, то бежим под дверь ванной и сидим. Как неродные.

В общем, осторожная оказалась собачка. Не орел.

...И теперь, когда я уже в комнате, сижу за компьютером и пишу, как вы уже догадались, свою прекрасную, нужную вам всем рубрику, – собака заливается словно буйнопомешанная, на балконный порожек наскакивает (за занавеску, впрочем, не высовывается), иногда от усердия повизгивает и облаивает уже полчаса двух мужиков, зависших в лазури над моим личным балконом (да, их уже пара: курлычут, как аисты).

– Дай, Вань, ведро, пожалуйста. Сколько можно ждать, право? – громко говорит первый.
– Возьми, Александр, ведро, пожалуйста. Извини, призадумался, – громко отвечает второй.
– А этот придурок когда-нибудь свою собаку приберет? – живо интересуется.

В общем, собака лает громко, мужики разговаривают доброжелательно и рубрика – сразу скажу – не пишется.

...Вот бедный Бунин (которого я не люблю), тоже все про собачку сочинял. Дескать, и дождик, и мгла, и след у крыльца, и занавеска, наверное, намокла и так элегически бляк-бляк по террасе, а он сидит в кресле-качалке, как Шерлок Холмс, или стоит за мольбертом (мольберт мне как-то особенно нравится: тоже мне, Пикассо нашелся) и думает свою одинокую думу...

И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один. Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.

Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой...
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один – без жены...
Сегодня идут без конца
Те же тучи – гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.
Мне крикнуть хотелось вослед:
«Воротись, я сроднился с тобой!»
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила – и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить.

Купил.
На свою голову.