Про «луковицы памяти» Лямпорта

В СССР клеветал кинорежиссер Михаил Ромм. Его фильм «Обыкновенный фашизм» - идеологическая двусмысленность и фига в кармане, восхитивший друзей Михаила Ромма – недотёп с билетами творческих союзов в карманах кожаных пиджаков.

Ромм концептуально следовал простому рецепту – поиск внешнего сходства между государственной бюрократией фашистской Германии и бюрократией советской: показушная закладка первого камня на стройке в Германии похожа на показушную закладку первого камня на стройке в СССР.

Трофейная кинохроника военных парадов, партийных собраний и прочая пропагандистская официальщина как одна капля воды похожа на другую – на советскую.

На расплывчатом фото

Тоталитаризм существует повсюду и одинаков повсюду: тоталитаризм буржуазной республики, тоталитаризм национального государства, тоталитаризм классовой диктатуры…

Отсюда с легкостью неимоверной перебрасывался мостик, – раз у фашистов были дураки и подхалимы, и показуха, и тюрьмы, а наши дураки и подхалимы - вылитые немецкие, то и в наших тюрьмах мучаются невинные жертвы, а СССР преступен так же, как нацистская Германия.

Преднамеренно упускалось из вида, что бюрократы и казённый энтузиазм пропаганды одинаковы во всех государствах.

Тоталитаризм существует повсюду и одинаков повсюду: тоталитаризм буржуазной республики, тоталитаризм национального государства, тоталитаризм классовой диктатуры, и т.д.

И аппарат подавления и насилия существует столько, сколько существует государство. Мундиры, реестры, своды законов, выражения лиц чиновников в Германии, Англии, СССР, Америке – неотличимы.

Были и есть. При всех правительствах.

В своём фильме Ромм спроецировал внешние, вполне отвлечённые, не характерные черты общественной жизни Германии на СССР, и таким образом добился эффекта узнаваемости.

Узнаваемость была обеспечена не за счёт типичного, а за счёт типового. Всеобщего. Так на расплывчатом фотоснимке некое лицо легко принять за любое. В результате, весь разговор о национал социализме преднамеренно прошёл мимо его сути.

Идеологическая диверсия боится исторической правды. Диверсант клеветал на свою страну, называя её фашистской; можно ли было ожидать от него честности к чужой стране?

А главное, - это то, что изначально Ромм подошёл к делу, как обыкновенная ангажированная посредственность. С заранее заготовленным. С решённым.

Поэтому название фильма «Обыкновенный фашизм» - лучше всего отражает качества того, кто этот фильм снимал, и совсем не касается заявленного предмета.

Клевета била по СССР. На пике идеологического момента, она казалась полезной клеветой, и заботливо, всемирно поддерживалась и оберегалась.

А «обыкновенный фашизм», в итоге, стал высокой технологией, коронным средством политической клеветы и шантажа, направленных теперь уже и против новой России.

Честное исследование природы национал-социализма необходимо трижды: ради чести Российской истории, ради дорогостоящего исторического опыта Германии и Европы, и ради торжества чистого исследования.

Волос феи

На эту тему
• Гюнтер Грасс: «Воспоминания обманывают…»
• Новые времена
• Про «Нью-Йоркер» Лямпорта
• Про дядю Лямпорта
• Первая розга

Буквально пару дней назад, на ходу, услышал по НТВ обрывок из новостей. Интервью с режиссером Ниной Чусовой по поводу премьеры «Крошки Цахес» в Театре Моссовета.

Сказка Гофмана справедливо считается удачной аллегорией национал социализма. Она указывает прямо на магизм немецкого фашизма.

Фея пожалела затюканного насмешками урода-горбуна. Из сострадания она подарила ему свой волшебный, золотой волос…

Перед первой мировой войной, Германия была буквально затюкана издевательствами буржуазной республиканской Европы. Немцев называли народом рабов, высмеивали традиции бюргерства, их преданность кайзеру.

Феодальный аристократизм романтической национальной культуры стоял под градом насмешек цивилизванных ромен роланов. Поэтому, войну с республиканской Европой немцы ждали с нетерпением, встретили с энтузиазмом, своё поражение считали случайностью, и результатом предательства. А Веймарскую республику третировали как окуппационый режим.

Инфляция, голод и безработица переживались гораздо легче позора капитуляции. И главное: немцы не хотели стать частью просвещенного мирового целого. Поэзию Гёте предпочитали газетным памфлетам, с презрением относились к политике и политикам, и в глубине души верили, что грозный Вотан надёжно хранит золото Рейна.

По сути дела, идеалы Германской культуры конфликтовали не с отдельной страной, не с группой стран, не с социальной системой, а со всей цивилизацией. Да и со всем ходом мирового прогресса, неумолимо разрушавшего самобытную патриархальность иерархических национальных культур, романтику и романтизм, искусство и почву, на которой произрастало искусство.

Отсюда – подлинной целью национал социализма стала самая масштабная контрреволюция, какую только возможно вообразить, ставившая своей задачей полное искоренение иудео-христианской цивилизации со всем спектром её последствий, и полную ревизию всей мировой истории до языческих корней.

Солдат и узник тьмы

Гюнтер Грасс

Первый выпуск июньского «Нью-Йоркера» под заголовком «Как я провёл войну. Рекрут Вафен СС» поместил большой фрагмент романа Гюнтера Грасса «Луковицы памяти».

«В 1943 году», - начинает писатель, - «когда я был пятнадцатилетним школьником в Данциге, я записался добровольцем в действующую армию. Когда? Почему? <...> Никакие смягчающие эпитеты не дозволительны. <...> То, что я сделал, не может быть списано на безрассудство юности. Никакого давления на меня не было…. <…...> Как и я, они [одноклассники – Е.Л.] хотели без страха смотреть в лицо опасности, топить корабль за кораблём, подбивать танк за танком, или рассекать небеса в Мессершмидте последней модели, подстреливая вражеские бомбардировщики». …<...> «Моя страсть приняла новый характер: Я читал Эйхендорфа и Ленау, их наиболее романтические вещи, углублялся в Клейста и Гёльдерлина, и стоял в готовности у зенитных орудий ……...»

Это обыкновенный фашизм? Вульгарность? Пошлость? Где?

Юность, отвага, одухотворённость, готовность к жертве, возвышенная, поэтическая мечтательность – таким был Гюнтер Грасс, такими были немцы, и немецкий национал-социализм.

Ошибка автоматически приписывать этим качествам добродетельность. Добро и одухотворённость не синонимы, зло часто одухотворено в той же степени, что и добро. Возвышенное способно вдохновлять, в том числе и преступление, скорее, чем низменное.

Одно из самых тяжёлых последствий национал социализма, - это скомпрометированные им ценности, в частности романтизм и национальная идея, которые национал социализм, собственно, и взялся отстаивать.

Достойным заданием современной мысли могла бы стать реабилитация того, что осквернил и опорочил фашизм. Восстановление ценностей.

«Пленником тьмы» – называет себя Гюнтер Грасс. Советская Армия принесла свет во тьму:

«Почки на деревьях, берёзы. Греет солнце. Щебечут птицы. Мы ждём, дремлем. Кто-то играет на гармонике. <…...> И, вдруг, неожиданно, - или внезапно наступившая птичья немота была достаточно громким предупреждением? – всё перекрыл Сталинский орган (так немцы называли Катюши – Е.Л.). <...> «Орган играл три минуты, показавшиеся вечными, - испуганный до смерти, я обмочился, - потом наступила тишина».

…... С газетной фотографии смотрит моложавый Гюнтер Грасс. Великолепный писатель, Нобелевский лауреат, мудрый человек, долгожитель, ветеран СС. Автор новой, кажется, замечательной книги.

Любуйтесь, читайте, восхищайтесь, гордитесь! Это мы его победили! Это мы его спасли! И то ли ещё будет!