Маленький принц большого театра

Ностальгируют ли французы по солнечным 50-м, когда слово «погром» означало только Россию 20-х, когда дружили с СССР и еще особо не задумывались об Алжире, национальной самоидентификации и иммиграционных процессах?

Или помнят того человека, который стал воплощением этих самых волшебных 50-х с их политической ангажированностью и неповторимой романтикой на сцене и на экране?

Филиппики Жерара

Он создал новый эталон – театрального деятеля, активно вовлеченного в общественные движения своего времени

Звезда театра и кинематографа, после смерти Жерар Филипп стал мифом – одним из величайших французских мифов нашего века, тем ярче, что он умер молодым – в 37 лет.

Мария Касарес, работавшая с ним и в театре, и в кино, называла его «Неприкасаемым» – он более, чем кто-либо другой, сумел избегнуть номенклатурной чехарды.

«Жерар Филипп – одна из тех фигур, которые для многих, в том числе и здесь, у нас, стали символом Франции. При этом в равной степени как символом Франции на все времена, так и символом Франции 60-х.

Именно в тот момент Франция в определенной степени переживала период культурного расцвета. Фильм «Дьявол во плоти» с Жераром Филиппом стал воплощением того поствоенного времени, когда всем казалось, что впереди – только светлое будущее, – поделилась со газетой ВЗГЛЯД Ноэль Жире, главный хранитель отделения театра Национальной библиотеки Франции, организатор выставки «Жерар Филипп. Красный принц» в 2003 году. – Жерар Филипп был символом надежды и бунта, вопросов и решений для тех, кому в годы второй мировой еще не исполнилось двадцати.

На самом деле, он многое, очень многое успел сделать, несмотря на свою молодость. Кино – да, конечно, но еще театр, их совместная, огромная работа с Жаном Виларом. Они фактически создали новый театр – театр социальный, театр рабочего класса, театр, который не был эксклюзивным и замкнутым на самого себя.

Еще, конечно, его политическая ангажированность – он фактически перевернул наше представление о том, какими должны быть актеры, он перестал быть комфортным, пассивным актером, он создал новый эталон – театрального деятеля, активно вовлеченного в общественные движения своего времени.

Он не был коммунистом, но сочувствовал коммунистическим идеям, движению за мир и синдикатам».

Выставка, которую подготовила Ноэль Жире и на которую мне удалось попасть за две недели до закрытия в далеком 2003 году, состояла из трех частей: испорченный ребенок, миф и незавершенная зрелость (режиссерский дебют с «Тилем Уленшпигелем»).

Костюмы, в которых он снимался и выступал, сценарии с какими-то закорючками, поставленными его рукой, его лучшие роли – «Сид», «Лорензаччо», «Рюи Блаз», «Капризы Марианны», «Принц Гомбургский» – так и не были засняты на камеру.

Фотографии с натяжкой передают трагичную скупость его движений, одухотворенное, сияющее внутренней жизнью лицо. Замечали ли вы когда-нибудь, какие мертвые на фотографиях глаза? Какие утрированные позы? В остановленном, замершем театральном действе всегда есть что-то неестественное. Театр живет движением, поэтому ни одна из фотографий не сможет рассказать нам, каким он на самом деле был на сцене.

«Есть ли сейчас на французской сцене кто-то, кто стал бы Жераром Филиппом для своего поколения? – в голосе Ноэль Жире звучит сомнение. – Пожалуй, нет. Есть талантливые актеры, есть видные деятели общекультурного плана, есть политики от культуры, но чтобы объединить в себе весь тот искрящийся калейдоскоп, каким был Жерар Филипп – никого не могу назвать. Хотя, может, вам просто стоит обратиться к кому-то другому».

Геройский фатум Фанфана-Тюльпана

На эту тему
• Филипп Нуаре покинул сцену
• Павел Руднев: Любимову – 90!
• Николсон отмечает юбилей
• Юбилей Ларса фон Триера

В поисках ответа, найдется ли замена Жерару Филипу, мы обратились к истокам – в дирекцию дома-музея Жана Вилара.

«Жерар Филипп… Близкий друг, верный соратник, – говорит Фредерика Дебриль, генеральный секретарь дома-музея Жана Вилара. – Знали бы вы, сколько людей приезжает к нам в Авиньон в поисках хоть какого-нибудь следа. Это так трогательно!

Особенно японцы – я раньше не знала, в Японии есть огромный фан-клуб Жерара Филиппа, они приезжают большими группами и щелкают-щелкают-щелкают – костюмы, бумаги, записи. Много кто приезжает из США, из Европы – меньше. Рассказывают семейные истории, как бабушка была влюблена в Жерара Филиппа чуть ли не до истерики. Я не удивляюсь.

Жерар Филипп был больше чем кинозвезда, больше чем успешный театральный актер. Его вовлеченность в современность, укорененность в политический и социальный контекст – всё это очень важно для нас. Знаете, что написал Жан Вилар на смерть Жерара Филиппа?»

Фредерика зачитывает: «Дамы и господа, Жерара Филипа больше нет с нами.
В этой земле, которую он любил, вблизи от Средиземного моря, которое было свидетелем его рождения на свет, он будет лежать с наступлением ночи.
Смерть ударила высоко. Она забрала того, кто для наших мальчиков и девочек, для наших детей, для нас самих был самой жизнью.
Он навсегда останется в нашей памяти…»

Есть ли в современном театральном мире кто-нибудь, кто стал бы наследником Жерара Филиппа? И снова – недоумение. Наследник – но какой из составляющей того мифа Жерара Филиппа, который важен и дорог французам?

Если исходить из репертуара, то ближе всех стоит, пожалуй, Франсис Юстер. Он тоже играл в кино и театре, воплотил образы Лорензаччо и Сида, тоже по-своему большая фигура. Только мифа за ней – нет.

Вспомнят ли французы сегодня о том, что 85 лет назад родился Фанфан-Тюльпан? У нас, по крайней мере на телеканале «Культура», будут показаны «Опасные связи: 1960».

Кстати, отличный фильм, в котором действие знаменитого романа Шодерло де Лакло разворачивается на фоне «уставших 60-х». Когда-то он казался ультрасовременным.

Для нас, смотрящих этот фильм спустя почти полстолетия, он кажется лишь наслоением мифа на миф, атмосферы на атмосферу. С этой точки зрения «Опасные связи» Роже Вадима – идеальный фильм для того, чтобы понять, чем стал миф о Жераре Филиппе.

Даже в большей степени, чем «Фанфан-Тюльпан» или «Сид».

Последний фильм Жерара Филиппа – великолепная иллюстрация к тому, чем становятся герои после того, как, по Джону Барту, они пройдут все стадии своего геройского фатума.