Сергей Худиев Сергей Худиев Убийство Ноэлии Кастильо – симптом общественного безумия

Если раньше любой, кто подстрекал человека к самоубийству, рассматривался как преступник, место которого в тюрьме, то сейчас, напротив: те, кто выступает против такого подстрекательства, воспринимаются как экстремисты и фанатики.

13 комментариев
Борис Акимов Борис Акимов Мы забыли о назначении мужчин и женщин

Современность обошлась с телесностью без уважения, для начала погрузив ее в мир сексуальной революции, а теперь и вовсе выводя секс как важнейший способ общения полов из общественной повестки.

12 комментариев
Андрей Манчук Андрей Манчук Остров свободы сопротивляется на грани

Кубинской власти не привыкать к разговорам про ее скорый конец. Кубу хоронят 65 лет кряду, начиная с 1959 года. Америка перешла к политике военного террора, без оглядки на давно не существующее международное право. Куба действительно оказалась в тяжелом положении, которое можно без натяжек назвать критическим.

0 комментариев
22 сентября 2006, 09:00 • Культура

Что пришел?

Tекст: Максим Шульц

Государственный центр современного искусства вновь взялся за необычайно тяжелую ношу – организацию фестиваля «Стой! Кто идет?». Молодым художникам уже в четвертый раз предлагают «остановиться и назваться», то есть сконцентрироваться на презентации собственных работ и артикулировать свои творческие и концептуальные позиции. Художники послушно тащат работы на выставки, но восторга эти работы не вызывают.

Здесь необходимо оговориться: многих художников «Стой! Кто идет?» сложно отнести к действительно молодым авторам. Под «молодостью» ГЦСИ понимает не количество прожитых лет, а пафос начинающего, не успевшего столкнуться с реалиями отечественной арт-сцены художника.

Эти лица всегда одни и те же вне зависимости от того, на что обращено внимание стражей порядка

В теории отобранные на фестиваль работы должны быть исполнены радикального переосмысления искусства, приличествующего неофитам напора. Радикализма на «Стой! Кто идет?» навалом. Правда, радикализма в основном политического.

В этом нет ничего удивительного. Во-первых, потому что искусства, полностью лишенного политических коннотаций, очевидно, нет вовсе. Во-вторых, как говорится, кто не был леваком в юности – не имеет сердца. В-третьих, сегодня актуальное искусство является последним бастионом радикальной мысли. Язык не повернется сказать, что проблемы, затрагиваемые участниками проектов «Само-образования» и «Поэтом можешь ты не быть», надуманны. Здесь и полицейское насилие, и несовершенство системы образования, и критика массмедиа. Однако при этом работы никаких особенных эмоций не вызывают. Просто потому что они скучны в самом непритязательном смысле этого слова.

Вот группа «Что делать?» с извечными призывами к переделке мира – только лица милиционеров, готовых разогнать левый митинг, не производят впечатления. Эти лица всегда одни и те же вне зависимости от того, на что обращено внимание стражей порядка – будь то запрещенный пикет или толпа в метро. Интересно, пожалуй, одно – насколько работы наших художников отличаются от зарубежных той же тематики. Выясняется: если и отличаются, то только формой, в которую одеты представители спецотрядов полиции разных стран.

Наверное, уже невозможно посетить большую выставку и не найти там придуманной одежды Цапли и Глюкли. Старые девичьи тряпочки с пришитыми к ним предметами легко было отыскать едва ли не на каждом фестивале.

Меняется только повод, по которому создаются объекты, а также истории, иллюстрирующие процесс создания. Группа «Радек», некогда наведшая шороху на арт-сцене, и вовсе живет в кредит собственного славного прошлого, – это притом что потеряться на общем сером фоне было явно сложнее, чем не потеряться.

Скучно. Скучны заявленные темы дискуссий, семинаров, круглых столов и мастер-классов. Получается, что «взрослое» искусство смотреть намного интереснее, чем молодое. По идее должно быть наоборот. Нельзя сказать, что в России нет молодого искусства или что оно совершенно нелюбопытно. Просто развивается это искусство в русле несколько иного, более коммерциализированного тренда. И его представителей на «Стой! Кто идет?» не оказалось либо почти не оказалось.