Двуязычный пожар

Клуб размещался в Кривоколенном переулке и был, наряду с такими известными клубами, как «Пироги» (на Никольской, на Дмитровке и на Зеленом проспекте), «Проект ОГИ» (в Потаповском), авторским проектом Дмитрия Ицковича, без которого история интеллектуальной элиты Москвы конца ХХ – начала XXI века была бы несколько иной.

Почти «Бродячая собака»

Bilingua - последний по времени и наиболее удачный проект Ицковича - за короткое время стал для нашего поколения чем-то вроде «Бродячей собаки».

Здесь практически можно было жить. Несмотря на легендарную леность официантов, про которых недоуменные зарубежные гости спрашивали с беспокойством: «А почему эта девушка не улыбается? У нее что-нибудь произошло?» Несмотря на клубы сигаретного дыма, застывающего в воздухе. Несмотря на отсутствие в меню гастрономических изысков. Сюда шли не за этим.

Здесь можно было за чашечкой кофе листать книгу, наблюдая приближающихся из Банковского переулка Пригова или Рубинштейна. Здесь каждый вечер при полном аншлаге (sic!) проходили литературные чтения. Здесь читали Аксенов и Кабаков, Славникова и Айзенберг (полный список занял бы несколько страниц). Здесь издательство «НЛО» («Новое литературное обозрение») проводило ежегодные конференции. Так что еда была здесь не самоцелью, а, скорее, компенсацией интеллектуальных усилий.

«До» и «после» Bilingua

Поэтому, услышав из теленовостей, что сгорело здание популярного клуба, и увидев знакомую вывеску, общественность предалась скорби. Пророчилось начало новой эпохи, жизнь разделилась на «до» Bilingua и «после» Bilingua. Тем более, было сказано, что пожар тушили долго, чуть ли не до утра. И что обрушена крыша. И что площадь возгорания составила чуть ли не 600 метров. Первая мысль была понятной - здание стоит в центре и, мало того, представляет собой рассадник свободомыслия. Уж не поджег ли кто?

Но к середине дня, когда пришли в себя очевидцы пожара, ситуация начала проясняться и стало понятно - все не так плохо. Итак, произошло следующее: около одиннадцати ночи, когда в книжном магазине еще оставались посетители, а в большом зале клуба на втором этаже выступала группа «Запрещенные барабанщики», присутствующие почувствовали запах гари. И, как водится, не обратив на это особого внимания, продолжали свои дела: одни ели и читали, другие играли или слушали музыку.

Тем временем администрации удалось обнаружить очаг возгорания – на крыше, в месте скопления коммуникаций. Некоторое время, вызвав пожарных, работники клуба пытались тушить его с помощью огнетушителей. Но на беду, это оказалось невозможно, потому что вытяжка быстро раздула пламя и потащила его по чердаку.

«Барабанщики» в огне

Посетителей оповестили об опасности. В любом другом заведении это сообщение наверняка бы привело к панике и давке при входе. Но здесь этого не случилось. Люди спокойно выходили и даже старались успеть расплатиться. И не в последнюю очередь потому, что «Запрещенные барабанщики», которым оставалось спеть последнюю композицию, настояли на том, чтобы доиграть до конца: так, мол, людям будет спокойней.

Так что, когда приехали пожарные, в здании уже никого не было, а пламя охватило всю площадь крыши. Внутрь ему проникнуть так и не удалось. Пожарные же проявили, пожалуй, чрезмерное рвение. Помещения клуба, в течение двух часов обильно поливаемые водой и пеной, были буквально затоплены. Пострадали книги и аппаратура. Испорчен интерьер. А когда уехали пожарные, то до семи часов, по колено в воде, работники Bilingua выносили книги. На следующий день на стене заведения появилась табличка «Клуб временно закрыт». Открытие планируется уже в сентябре.

В общем, нужно бы сказать что-то вроде «рукописи не горят» или «все хорошо, что хорошо кончается». Словом, про торжество надстройки над базисом и духа над материей. Но не будем. А просто порадуемся, что пожар в концептуальном, культовом, оппозиционном, историческом - и прочее и прочее - заведении оказался вовсе не концептуальным, ничего собой не знаменовал и не символизировал. Это был просто несчастный случай. Будем считать, что сезон 2004-2005 в Bilingua закрылся. До осени.