Выборы в Пакистане прошли на периферии российских новостей, однако в определенной степени они выглядят весьма любопытными и, главное, вполне могут стать прелюдией к еще более закручивающейся интриге в этом регионе Среднего Востока.
Три партии, прошедшие в парламент, сулят Соединенным Штатам, которые за этими выборами следили не в пример внимательнее нас, немало сложностей
Главной отличительной чертой этих выборов стала почти уникальная по меркам Пакистана ситуация: впервые одно правительство должно было сменить другое не в результате военного переворота, а демократически, через выборы. Военные в Пакистане – народ суровый и, чуть что, немедленно принимают меры. Потому более чем за полвека существования государства это уже 11-е парламентские выборы и первый раз, когда парламент доработал весь положенный срок. С другой стороны, в такой беспокойной стране, вероятно, по-другому никак.
Несмотря на свирепость военных, в Пакистане неисчислимое количество самых разных партий, среди которых на этих выборах хоть какие-то шансы имели всего три. Во-первых, это классическая партия власти – эдакий «Единый Пакистан». Пакистанская народная партия – организация, созданная кланом Бхутто и управляемая кланом Бхутто всех последних поколений. Предыдущие Бхутто закончили печально: Зульфикар Али был казнен, Беназир убита в результате теракта, ее сын Билавал Зардари – нынешний вождь партии. Молодой – всего 35 лет, однако традиция есть традиция. Такие люди назначаются вождями до рождения – как раньше записывали в гвардейские полки.
Кстати, семейная традиция умирать на посту молодому Бхутто (Зардари – фамилия отца, тоже неслабого номенклатурного чина – он по совместительству нынешний президент Пакистана) никак не улыбалась, и перед выборами он на всякий случай дал деру из страны. Что, видимо, не очень понравилось избирателям – если молодой лидер задает стрекача при первой опасности, можно ли ему доверить управление столь беспокойной страной?
«Единый Пакистан», как и любая партия власти, нелюбим в народе. В первую очередь за дикую коррупцию его членов, семейственность, клановость и прочие полагающиеся партии власти опции. Именно поэтому оппозиция Пакистанской народной партии, не сильно сомневаясь, построила свои предвыборные программы на вопросе «Доколе?».
Звонче всего этот вопрос звучал из уст весьма харизматичного и невероятно популярного в среде экзальтированной молодежи и женщин Имрана Хана. Бывший спортсмен, занимавшийся экзотическим у нас, но крайне популярным в бывших английских колониях крикетом, красавец, здоровяк с подвешенным языком, Хан создал свою «Техрик-е-Инсаф» на лозунге «Перемен требуют наши сердца!». Справедливость и еще раз справедливость – вот, собственно, и вся предвыборная программа Хана. В общем-то, название его партии так и переводится – «Движение за справедливость».
Как и любая партия, созданная под одного конкретного человека, «Техрик-е-Инсаф» имеет весьма смутные перспективы в будущем, однако в настоящем она умудрилась на харизме Хана и на простых и понятных лозунгах сделать козу Пакистанской народной партии и обойти ее на выборах. В общем, мы тоже знакомы с такой картиной – у нас есть регионы, где не менее харизматичный и не более внятный в своей программе Владимир Вольфович делает или идет в ноздрю с любой партией власти текущего периода – будь то «Выбор России», НДР, «Единство» или «Единая Россия».
Однако всех удивила и вырвалась вперед партия умеренных, но все-таки исламистов «Пакистанская мусульманская лига (Н)». «Н» в названии – это имя ее вождя Наваза Шарифа. Проблема в том, что в Пакистане мусульманских лиг – бездна. И чтобы как-то отличать одну от другой, они поступили просто – отличаются друг от друга буковкой в скобочках. Мы, кстати, это тоже проходили – РСДРП(б) к примеру. РСДРП я привел не зря, так как ПМЛ(Н) мало чем отличается от нынешней КПРФ. Лозунги – через один как клонированные, а вместо торжества идей социализма речь идет о возвращении к исламским ценностям. Но без фанатизма. Правда, в отличие от Геннадия Андреевича, героически сдернувшего в кусты в 1996 году, Наваз Шариф принял победу более достойно и согласился стать лидером страны.
Все три партии, прошедшие в парламент, сулят Соединенным Штатам, которые за этими выборами следили не в пример внимательнее нас, немало сложностей. Даже бывшая партия власти после памятного налета на Абботабад робко, но с определенной решимостью стала выдавливать США из страны. Прикрыла, в частности, совсем уж отмороженную авиабазу в Шамси, откуда с регулярностью пассажирских рейсов аэропорта Кеннеди на охоту вылетали американские беспилотники. Целью этих сафари были дикие горцы из Зоны племен. Однако эффективность охоты за террористами была крайне низкой – из доброго десятка тысяч жертв налетов беспилотников число террористов и боевиков составляло не более 15–20%. Да и то – по словам самих американцев. В реальной жизни под удары всё чаще попадали простые дехкане и, что самое неприятное, пакистанские военные.
Наваз Шариф и Имран Хан на эту тему высказывались гораздо более прямо и жестко, и их приход во власть сулит США гораздо более быстрое приведение их к порядку. Что, безусловно, никак не может понравиться сверхдержаве. Какие-то дикари будут указывать нам, как нам прививать им демократию! Внешне США никак не выразили неудовольствие итогами выборов – собственно, это никого в Пакистане особо и не интересовало, однако у Штатов есть очень неплохой инструмент для ответа на любые недружественные, с их точки зрения, шаги любого пакистанского правительства.
Во-первых, это филиал ЦРУ – боевые роботы в чалмах и с криками «Аллах акбар». «Техрик Талибан-е-Пакистан» еще перед выборами сообщили, что выборы не выглядят канонично-исламскими, по какому поводу создали ряд весьма неприятных ситуаций как до выборов, так и во время: теракты, похищение сына бывшего премьера Гилани, угрозы младшему Зардари. Эти ребята и сами по себе могут создать массу проблем, а если их использовать против Индии, то можно подключить к пакистанским проблемам и индийцев. Что совсем осложнит жизнь любой пакистанской власти.
Так что жизнь в этом регионе не выглядит периферийной. В чем-то она гораздо более активна, чем у нас, хотя, конечно, чур нас от такой активности...
