«Я тоже в растерянности»

«Могу сказать только одно: я уважаю то решение, которое принял Владимир Меньшов. На мой взгляд, это редкий по нашим временам пример проявления человеческого достоинства и чести. Я протягиваю ему руку», – заявил в интервью газете ВЗГЛЯД Андрей Звягинцев, рассказывая о своем фильме «Елена», который уже блеснул в Каннах, но не отправится на «Оскар».

«Елена» – третий полнометражный фильм Андрея Звягинцева. Но если «Возвращение», завоевавшее «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля, и «Изгнание», награжденное за лучшую мужскую роль в Канне, были абстрактными фильмами-притчами, действие которых происходило здесь и нигде, то в новой картине Звягинцев неожиданно показал себя блестящим социологом – чуть ли не единственным на целое режиссерское поколение.

«Весь мир давно знает, насколько глубоки корни и метастазы коррупции в нашей стране»

«Елена» беспощадна в своем правдоподобии: ее персонажи живут в современной Москве, ходят по знакомым улицам и видят из окна ту же картину, какую наблюдают миллионы людей и в других городах. Главная героиня (Надежда Маркина) – бывшая сиделка, вышедшая замуж за богача (Андрей Смирнов). Он содержит любимую дочку-бездельницу (Елена Лядова) от первого брака, она – семью сына, живущую где-то за МКАД. Но когда родственникам Елены срочно понадобятся деньги, чтобы откупить ее внука от армии, богатый муж вдруг заупрямится и жестко скажет, что решать такие дела надо самостоятельно.

В интервью газете ВЗГЛЯД Андрей Звягинцев рассказал о том, почему он не читает рецензии критиков, зачем героям «Елены» понадобился телевизор и каким будет его новый фильм про Великую Отечественную войну.

ВЗГЛЯД: Одна из самых поразительных вещей в «Елене» – то, как в общий сюжет вписались отрывки из телепрограмм. Ваши герои смотрят шоу обоих Малаховых, «Давай поженимся», еще что-то очень известное. И подобраны эти отрывки так, что от них мурашки по коже бегут, все так узнаваемо и страшно. Но я почему-то не могу представить вас смотрящим телевизор...

Андрей Звягинцев: А если я вам скажу, что мы просто включали телевизор и снимали эпизод за эпизодом под тот комментарий, что шел по ТВ в режиме онлайн, вы мне, конечно, не поверите?

Фото

Жестокость мужа толкает Елену на отчаянный поступок: она убивает его, подсыпав «Виагры», после чего сжигает новый вариант завещания, по которому ей ничего не оставалось

ВЗГЛЯД: Конечно, не поверю!

А.З.: И правильно. В сценарии было написано: Владимир сидит у себя и смотрит спортивную трансляцию, Елена сидит у себя и смотрит свой любимый сериал. И мне уже тогда подумалось, что у нас, возможно, появится еще один главный герой – телевизор. За эту идею мы ухватились, и скоро стало ясно, что у каждого персонажа должен быть свой телеканал и своя любимая передача. Сперва мы с Олегом Негиным (соавтор сценария – прим. ВЗГЛЯД) выбрали названия передач, потом наша администрация договорилась с каналами, нам выдали по пять или десять выпусков каждой из них, мы отсмотрели их все и выбрали нужные фрагменты. Это, скажу я вам, адова задача. Олег сказал, что чуть не одурел от этой работы. Случайность, что большинство этих программ транслирует Первый канал. Уверяю вас, это чистое совпадение. Жаль только, что шоу «Детектор лжи» вышло уже после того, как мы закончили съемки, – эта передача точно попала бы в круг нашего интереса.

ВЗГЛЯД: Сценарий «Елены» был написан по заранее заявленной продюсерами теме, и этой темой был апокалипсис. Но апокалипсис – это обычно понятие из будущего, это то, что грядет, а у вас получилась очень точная картина того, что уже происходит в России. В какой момент предчувствия стали реальностью?

А.З.: Предчувствия – это и есть реальность. Настоящее. В будущем, знаете ли, обычно происходит нечто фантастическое – какой-то такой апокалипсис, который здесь и сейчас даже и представить себе как будто бы невозможно. Этакий неописуемый ужас, отложенный на потом, что-то сродни отложенному удовольствию. Ничего подобного, все происходит в настоящем, прямо здесь и сейчас – и удовольствия, и ужас... Мы просто не хотим об этом говорить, нам неудобно, неприятно, жутко, мы верим в лучшее, которое обязательно настанет рано или поздно. Но пора уже осознать, что будущее не может быть светлым, если настоящее темно. А оно действительно темно, глаза-то откройте.

ВЗГЛЯД: И «Возвращение», и «Изгнание» критикой были приняты неоднозначно, но с «Еленой» все по-другому: такого количества хвалебных отзывов на российский фильм не было уже давно. По-моему, из вас собираются сделать нового мессию отечественного кино...

А.З.: Я против. Распнут ведь.

ВЗГЛЯД: Вы как-то стараетесь от всего этого дистанцироваться?

А.З.: Я не читаю критические статьи. Только не обижайтесь на меня, пожалуйста, но это правда. Я читал всего несколько текстов про «Елену» – тех авторов, которых знаю лично. Решение не читать критические отзывы я принял еще после «Возвращения». Я не вижу в большинстве рецензий каких-то конструктивных идей, как правило, эти тексты служат самим себе. Они не дают мне никакой пищи, ничего не прибавляют к моей работе, напротив, только мешают жить и заниматься свободным творчеством.

ВЗГЛЯД: С критикой понятно. А зрители? Посетители кинотеатров сейчас, по сути, зажаты между двумя полюсами: массовый кинематограф, который поддерживается Фондом кино, показывает им сказки, где все счастливы непонятно от чего, а авторское кино – и «Елена» тут не исключение – наоборот, транслирует ужас, растерянность, разобщенность и так далее.

А.З.: Я исхожу из собственного представления о том, что происходит и о чем нужно говорить. Конъюнктура меня не интересует. С «Еленой» получилось так: два года тому назад мы твердо решили, что вот эта конкретная история должна быть осуществлена. Все, точка. А встраивается она в общий ландшафт или не встраивается, и как там будет «бедному» зрителю, зажатому между Сциллой и Харибдой, – это другой разговор. Если же говорить о Фонде кино, который кроме того, о чем вы сказали, поддерживает и социально значимые проекты... Я абсолютно убежден в том, что наш фильм – социально значимый, и здесь Фонд кино не ошибся, поддержав его.

ВЗГЛЯД: Картину уже показывали на кинофестивалях в Канне, где она получила специальный приз жюри программы «Особый взгляд», и в Торонто. Как на нее реагировала иностранная публика?

А.З.: В Торонто, например, были четыре показа, на двух из которых мне довелось побывать. Показы для самого простого зрителя с последующим обсуждением. Мы долго говорили с аудиторией. И, если честно, я ожидал других вопросов, думал, будут спрашивать: «Неужели у вас в России все вот так?» Но оказалось, что люди все понимают. Во многом благодаря тому, что мы серьезно занимались субтитрами. Например, есть сложный момент с тем, зачем героине нужны деньги и почему это связано с призывом ее внука в армию. Откупиться за деньги от армии или купить себе хорошие оценки в вузе – такое только у нас возможно. Но это как раз не вызвало непонимания у иностранной публики, возможно, потому, что весь мир давно знает, насколько глубоки корни и метастазы коррупции в нашей стране. Меня больше порадовало, что зрители во всем мире не рассматривают эту историю как историю сугубо российскую, что они находят «Елену» историей универсальной.

ВЗГЛЯД: Один из ваших новых проектов – фильм про Великую Отечественную войну. Тема, конечно, глобальная, но уже сейчас понятно, что вы будете снимать не блокбастер, а что-то камерное и, скорее, ближе к военной новелле Сергея Лозницы из фильма «Счастье мое». А какие-то детали уже есть?

А.З.: Мне очень нравится фильм «Счастье мое», я не раз уже об этом говорил. Сейчас Лозница тоже взялся за тему Великой Отечественной. Уверен, у него получится еще одна правдивая история. Если говорить о нашем замысле, у нас не будет Героя, будет, скорее, «негерой», самый обыкновенный человек, который выживает в нечеловеческих условиях войны. Существует много мифов про Великую Отечественную, но, честное слово, пора уже посмотреть на нее, сняв розовые очки. Этот разговор нужен обществу, нужно понимать, кто мы есть, какие у нас ценности. Пора взрослеть, пора говорить на тему войны серьезно, а не бегать по двору с автоматом, гоняясь за невидимым врагом. Иначе мы так и останемся нацией подростков, играющих в войнушку.

ВЗГЛЯД: С самоопределением у нас сейчас все очень сложно. Думаете, культура, искусство смогут что-то поменять?

А.З.: Я такой же член этого общества, как и все остальные. Я тоже в растерянности. И вижу, что надо как-то действовать. Но первое, что надо сделать, как мне кажется, – это встать перед зеркалом и посмотреть, кто ты есть. Без обмана, без преувеличений, без напрасной, усыпляющей бдительность надежды, дескать, все будет хорошо, прорвемся. Нет. Давайте сядем и будем говорить прямо и честно о том, кто мы есть. Это нужно, чтобы двигаться дальше.

ВЗГЛЯД: Что вы думаете о скандале в оскаровском комитете, который в итоге выдвинул на соискание премии «Цитадель», а не «Елену»?

А.З.: Могу сказать только одно: я уважаю то решение, которое принял Владимир Меньшов. На мой взгляд, это редкий по нашим временам пример проявления человеческого достоинства и чести. Я протягиваю ему руку. Вот о такой честности я и говорю.