Михаил Бударагин: После Лужкова

Отставка Лужкова могла бы стать началом изменения облика Москвы, но станет, похоже, изменением политического ландшафта. Ничего даже близкого не случалось так давно, что по закону жанра стоит ждать новых откровений.

Московский градоначальник нарывался на скандал с той охотой, с какой старый аппаратчик обычно плетет интриги: но все интриги Лужков уже сплел и, не уйдя с поста, когда это было возможно, оставил себе очень мало возможностей. Он мог бы или остаться в Альпах, или получить утешительный приз, или идти на конфликт.

«А Лужков еще поборется, чем сильно облегчит Медведеву задачу. Живой враг всегда гораздо полезней любых теоретических конструкций»

И семидесятичетырехлетний чиновник решился на открытую конфронтацию. Он дважды заявлял о том, что никуда не уйдет, причем второй раз – уже после уточнений из Кремля о том, что президент решает, кто куда и когда уйдет.

После отрешения от должности Лужков заявил о выходе из «Единой России» и не исключил своего участия в политике. Если это – не вызов, то что тогда вызов?

«Крепкий хозяйственник» Лужков сделал все возможное, чтобы хозяйственником не остаться, а вернуться в политику, навязав и президенту, и премьеру темп игры. Медведев теперь не сможет не ответить, но сам говорить не станет: одно дело ставить на место столичного мэра, и совсем другое – предвосхищать реплики беспартийного отставника.

И в этом – огромная проблема прежде всего для Москвы как города.

Очевидно, что уйди Лужков «по собственному желанию», главной темой обсуждения тут же стало бы будущее столицы. В Москве масса проблем, не имеющих к политике вообще никакого отношения, и их все равно придется решать: дороги, стройки, мигранты, цены, доплаты и льготы – все это и многое другое можно было бы сделать предметом внимательного анализа, интересного отнюдь не только специалистам (Химкинский лес, например, стал именно таким случаем).

Теперь же в Москве все – политика. Если не начнется отопительный сезон, никому уже не будет интересно, кто там не крутанул нужный вентиль, если случится что-нибудь из того, что происходило и при Лужкове, всякий может сказать «при Юриймихалыче такого не было». На эти упреки придется отвечать, именно они будут одним из главных орудий в начинающейся войне.

Политические амбиции Лужкова, продемонстрированные им в очень резкой форме, будут заслонять сюжет с развитием города ровно до тех пор, пока ситуация не разрешится в пользу одной из сторон. Или Лужков добивается своего (пока не слишком понятно, чего же он хочет, но это выяснится довольно скоро), или федеральный центр дает понять, что бывший московский мэр – не игрок.

Борьба не закончилась с отставкой Лужкова, она начинается только сейчас, и во многом все здесь будет зависеть вовсе не от того, кто возглавит Москву – это как раз уже, к сожалению, второй, если не третьей важности вопрос, а от того, как именно будет оформлено начавшееся противостояние. (Фото: ИТАР-ТАСС)

Борьба не закончилась с отставкой Лужкова, она начинается только сейчас, и во многом все здесь будет зависеть вовсе не от того, кто возглавит Москву – это как раз уже, к сожалению, второй, если не третьей важности вопрос, а от того, как именно будет оформлено начавшееся противостояние.

Лужков почти в открытую хамил президенту, когда был мэром, а теперь его не сдерживает вообще ничто и никто. Федеральный центр уже включал в борьбу телеканалы, так что повтор передачи о том, что экс-градоначальник кормит пчел, вряд ли сработает. Зато Генеральная прокуратура пока еще не интересовалась вплотную делами компании «Интеко»: Лужков не имеет к ней прямого отношения, но любое крупное уголовное дело станет для бывшего мэра ощутимым ударом. Вряд ли сам Лужков этого не понимает, а значит, он играет уже ва-банк, и эта война – из тех, в которых пленных не берут.

Если подвести предварительный итог, стоит отметить, что конфликт вокруг Лужкова – не хозяйственный, не уголовный – первый действительно политический конфликт Дмитрия Медведева с элитами. Все прежние уволенные начальники до сих пор ведут себя крайне осторожно: Муртаза Рахимов, Минтимер Шаймиев, Кирсан Илюмжинов не дали ни единого повода усомниться в собственном благоразумии, но политика – она вообще не для благоразумных, это дело творческое, эмоциональное, отчасти спонтанное, и Лужков, нарушивший все мыслимые и немыслимые правила, здесь верен сам себе, хотя и очевидно не прав.

Но в том-то и дело, что уже совершенно не важно, кто прав, а кто нет. Важно, за кем останется последнее слово: у меня нет сомнений в том, что победителем будет Медведев, но какой это будет Медведев, не знает никто.

Президент войны в Южной Осетии, модернизации и обновления региональных элит – это все-таки одна история, а президент, доведший до конца едва ли не самую сложную из внутриполитических комбинаций, – совсем другое.

И речь, если говорить о 2012-м, вовсе не о Лужкове, а именно что о президенте, которому в отличие от бывшего мэра есть, что терять, есть, куда расти и есть, чем жертвовать. И сознательно принимая вторую за первый президентский срок войну (отказаться можно было от обеих, кстати, ценой потери лица и полного политического небытия), Медведев не может не думать о том, какой будет третья. Третья – это война с бюрократией, не с отдельными чиновниками, а с самой вековой логикой российского управления, в которой начальники и дураки слишком часто меняются местами.

Если выстраивать логику до конца, то именно это – задача второго президентского срока Медведева.

А Лужков еще поборется, чем сильно облегчит Медведеву задачу. Живой враг всегда гораздо полезней любых теоретических конструкций, а противника лучше, чем Юрий Михайлович, – опытного, сильного, отчаянного – трудно и пожелать.