Владимир Мамонтов: Про колесо

И тут же заехал на нее медленным порядком, как учили, чтоб не сожрать резину.

Некому толком колесо снять, все кругом юристы, офис-менеджеры, супервайзеры, – пожаловался Артур, надевая сушку на палец. – Нанимаю тех, кто идет

Встретили его, словно родного. Первый вопрос был такой:

– Кофе?

Друг напрягся, почувствовал подвох.

– Колесо бы...

– Может, чаю?

Друг стал затравленно оглядываться по сторонам и обнаружил вот что: ехал-то он по московской улице, а приехал в чистую Европу! Вокруг все сияет. Стоят приуготовленные монстрообразные агрегаты: никель, резина, вороненая сталь. Играет тихая музыка –  может, даже Гайдн. Персонал в форменной одежде и чистых перчатках, предупредителен и говорит, что характерно, с некоторым акцентом. За колесо, говорят, не беспокойтесь. Разбортирует его робот-разбортировщик, потом его тестирует робот-тестировщик, причем проверит специальными импортными лучами, поставят тебе заплату, дорогой, и поедешь свой кишлак...

– Какой кишлак? – напрягся опять мой проколовшийся друг.

– Кишлак? Почему кишлак?  Гуд лак! Сейчас заклеим, говорю, и гуд лак! Счастливого пути, проще говоря!

– И сколько это стоить будет!

– Вам опять повезло! Сегодня у нас День клиента, дорогой, каждому пятому скидка. Итого 700 рублей!

Друг полез в карман.

– Э, э... Слушай, что ты делаешь! Иди... Простите, идите на второй этаж, увидите такую машину, вся сверкает, жужжит, называется терминал, туда и заплатишь! Ведь у нас двадцатый век...

– Двадцать первый, – поправил мой друг.

– И опять вы правы, уважаемый! Так вот: не те времена, чтобы наличные из рук в руки передавать! Вдруг что прилипнет! У нас строго с этим!

На втором этаже друга ждала веселая девушка, которая опять предложила ему кофе, чай, журналы и сообщила, что у них wi-fi бесплатно. Друг уже ничему не удивлялся. Увлекаемый этим потоком доброжелательности, еврообслуживания и лучезарности, он пал в кресло, заказал кофе, открыл сайт журнала «Вопросы философии», вытянул ноги и стал обдумывать дальнейший ход реформ в доверенном ему секторе медиахолдинга.

От мыслей его отвлек громкий шепот внизу:

– Ничего не сделал, просто нажал!

– Что нажал? Зачем нажал!?

– Вот эту кнопку нажал, а оно раз – и...

– И что теперь делать?

– Иди... Скажи ему, что так и было.

По лестнице раздался вкрадчивый топот. Лучезарность персонала на этот раз была уместно подсвечена озабоченностью.

– Ой, как же вы так сильно колесо порвали!?

– Порвал? Да там прокол микроскопический!

– Где ты видел такой микроскоп? – удивился менеджер. – Слушай, в эту дыру ишак с поклажей пройдет! Очень неаккуратно, пока еще уважаемый, ездишь! Ездите.

Друг спустился вниз и снова осмотрел колесо. Ясно было следующее: при съеме покрышки чудовищным по своей хромированности и современности роботом-покрышкоснимателем было применено неподобающее случаю усилие, приведшее к порыву резины такого размера, что туда если не ишак, то суслик точно просочится. Причем клиент точно знал, что изначально это был типичный малозначительный прокол.

Выяснение отношений было долгим, нудным и далеким от евростандартов дипломатического общения. На место действия прибыл оператор автоматического съема, виновный в порыве, веселая девушка сверху и суровый охранник.

Спор не приближал к истине, пока друга не осенило:

– А у вас видеокамеры нет, раз уж вы такие продвинутые?

– Нет, – сказали хором охранник, съемщик и менеджер.

– Есть, – сказала девушка. И весело засмеялась.

Остальные нахмурились и замолчали.

– Ах, да, – сказал менеджер. – Я забыл, понимаешь. Утром же установили. Да, честно говоря, я стал припоминать, что дырка действительно была меньше...

Он обернулся к рабочему и зашипел:

– Как такое могло произойти? С нашим юбилейным пятым клиентом! Чтоб у тебя руки отсохли!

– А что я? Я только нажал!

– Вы вот что, – сказал друг. – Ставьте мне запаску, верните деньги – и разбирайтесь хоть до утра. А я поехал туда, где нету терминала.

Менеджер скукожился еще больше и сказал жалобно:

– Уважаемый, деньги мы вернуть никак не можем, потому что терминал их уже принял, а это такая умная машина! Что получил – уже не отдает! Притом что работа уже проведена...

– Работа? Работа? – взбеленился мой друг. И все закричали снова, а девушка засмеялась.

Тут открылась прозрачная дверь, и вошел коротко стриженный, кабанистый деловой мужик в кожаном пиджаке.

– Что за шум, а драки нету? – бодро спросил он и поцеловал смешливую девушку в тугую щеку. – Привет, Машуль. Чё трём?

Ему пояснили, вежливо называя Артуром Василичем. И только девушка однажды ошиблась и назвала стриженого «Котик».

– Так, – суммировал он. – Ты уволен, – сказал он оператору робота. – Тебе трехсотое китайское предупреждение плюс вычет из зарплаты, – сказал он менеджеру. Охранника к тому моменту уже не было рядом. – Тебе тоже вычет, – закричал в гулкую пустоту Артур Василич. – За то, что пост бросил!

В ответ раздалось невнятное бурчание.

– Пойдемте ко мне в кабинет, – сказал стриженый другу. – Машуль, кофе, сушки, два бокала.

– Я за рулем, – сказал друг.

– И что? – спросил Артур Василич.

В кабинете состоялся деловой разговор.

– Ты ж сам по бизнесу? – спросил Артур.

– Типа да, – ответил друг. И ему пояснили с надеждой на понимание, что вся техника дорогущая, стекло, хром, гидравлика, поддомкрачивание, одежка и Машулина улыбка – это точно евростандарт. А вот остальное – ближнее зарубежье. Отсюда акцент, дыры, поломки. Только открылись. Не все еще получается у молодой советской власти.

– Некому толком колесо снять, все кругом юристы, офис-менеджеры, супервайзеры, – пожаловался Артур, надевая сушку на палец. – Нанимаю тех, кто идет. Давай так: терминал ломать не буду, надо мной еще начальники есть, не поймут. За колесом приезжай завтра. Я вечерком переоденусь и сам заклею – не сыщешь, где дыра была. Я ж вулканизаторщик. Шестого разряда. Бизнесом заниматься – это меня жизнь заставила.

...Рассказ об этом истинном происшествии друг закончил неполиткорректно:

– Модернизация! Сверху – вроде модернизация. А внутри?

– Архаичный народ, как пишут. Колесо-то Артур сделал?

– Сделал. Золотые руки!