Виктор Топоров: И понеслось!

Призрак бродит по России, призрак истерии. Самые малозначащие, казалось бы, споры, едва вспыхнув, разгораются до воистину вселенских, каких-то гротескных масштабов.

Огонь, отказываясь виться в тесной печурке кухонных посиделок (где ему, строго говоря, самое место), регулярно вырывается на свободу – в виртуальные торфяные болота ЖЖ, – а уже оттуда перекидывается на деревянную Москву печатных и электронных СМИ, лишь по историческому недосмотру слывущую белокаменной.

И каждый раз, независимо от повода, тон страшнее смысла.

Взаимно взятый тон, когда уже неважно, кто прав, кто виноват и кто начал первый. Все начали первыми!!!

И начали, что характерно, на ровном месте.

И продолжают, как начали.

Традиционный вопрос «Против кого дружим?» с некоторых пор утратил малейший смысл, потому что дружат – ситуационно – все против всех. То есть, строго по Гоббсу, воюют все со всеми.

«После повторной встречи с Испанией общество по-пастернаковски растерялось, оказавшись не в силах отличить поражение от победы»

Оно, конечно, прав был старик Бердяев – чем дольше живешь, тем меньше остается людей, с которыми раскланиваешься. По-видимому, это объективный (хотя и необъяснимый) процесс.

Однако поводы! Поводы!!! О причинах говорить уже не приходится. Тогда как предлог, напротив, можно найти всегда.

Плохонький питерский прозаик объявил у себя в ЖЖ, что любит Родину и гордится ею, похвалил Путина, Медведева и Аршавина… Неприлично любить Путина и Медведева, возразила ему оппонентка из Израиля. Неприлично судить о таких вещах из-за библейского бугра, возразили ей тут же.

И понеслось!

Светская львица (каков свет, такова и львица) в прямом радиоэфире порвала в кровавые клочья сиамскую кошечку. Та тут же провозгласила себя на весь белый свет истинной царицей семейства кошачьих.

И понеслось!

Косточки в результате перемыли и обглодали обеим.

«Яблоко» пожаловалось в несуществующий суд чести на «Эхо Москвы». А экс-советник экс-президента Андрей Илларионов – персонально на журналиста Сергея Пархоменко.

Поставив тем самым в исключительно сложное положение консервативного публициста Максима Соколова – заклятого друга и «Яблока», и «Эха», и лично Илларионова с Пархоменко (да и «Нового времени», о котором – дальше).

Однако публицист вывернулся.

По-прежнему не пускают в Россию Наталью Морарь. Уже и муж ее – как раз, как и она сама, из «Нового времени» – сменил хулиганский ник kotoeb на респектабельный barabanch (молодожен же), – а всё равно не пускают!

Телеакадемики раздербанили «Тэффи». А может, и отменили. Хотя скорее всё-таки раздербанили. И теперь хотят передербанить по-новому.

Одни хотят, а другие – нет.

Владимир Соловьев ушел в заслуженный отпуск – и тут же на тропу войны (в том числе – и с самим Соловьевым) вышел Гордон Кихот.

А телекрикунов – Проханова с Веллером – угомонит, похоже, только выключенный каскадным способом рубильник.

Хотя и за этим дело не станет – у нас, как-никак, раздербанили под шумок и РАО «ЕЭС».

По-прежнему не пускают в Россию Наталью Морарь (фото: ИТАР-ТАСС)

Написав в начале колонки о ничтожности поводов для публичной истерии, я, пожалуй, несколько погрешил против истины. Поводы бывают как серьезными (даже глобально серьезными), так и пустячными. Важно, что и те, и другие предстают – в формате напускного неистовства – равновеликими.

Этакая Варфоломеева ночь: бей всех, а Господь разберется, кто тут свои, кто чужие!

Будет или не будет феноменально суровый начальник Следственного комитета судиться с журналистом, обвинившим его в незаконной предпринимательской деятельности?

Будет или не будет феноменально плодовитый прозаик судиться с литературоведом, обвинившим его в том, что тот пишет «за себя и за того парня»?

Причем и журналист, и литературовед приводят доказательства, вроде бы одинаково убедительные: один – в «МК», а другой (другая) – на страницах «НЛО».

(Плодовитый прозаик, кстати, собирается судиться и с «НЛО».)

Оба обвинения звучат в совершенно одинаковой тональности; ответы обоих «обвиняемых» тоже.

Разнится даже не смысл обвинений (в обоих случаях нечто смутно предосудительное, но никак не более того), а только – только!!! – значение обоих «проступков» для судеб страны.

Но эту-то разницу общественное мнение, настроенное на истерический лад, нынче и игнорирует.

В старину дурные гуморы (а истерия, несомненно, один из таких гуморов!) лечили кровопусканием.

Но ведь общественное кровопускание – это война? Ну, или борьба за мир – но такая, чтобы камня на камне не осталось. Или борьба с коррупцией, которую надо только начать, продолжить и кончить. Или террор.

Или, опять-таки, как в старину, – всеобщая охота на ведьм.

Одной из наиболее цивилизованных форм общественного кровопускания – уже в Новое Время (не путать с одноименным журналом) – стали всеобщие выборы.

Однако отечественные выборы психотерапевтического эффекта лишены. Результат «выборы по Чурову» приносят правильный, а вот волнения, оно же кровопускание (а значит, и облегчения), – никакого.

Цивилизованное общественное кровопускание – это, конечно же, и спорт, как победы, так и поражения родной команды! И даже, бывает, ничьи, если, например, с Андоррой.

Весь июнь общественную истерию исправно канализировал футбол – и я с искренним удовлетворением следил за тем, как рассуждают о футболе – и только о футболе – патентованные истерики во всем волновом диапазоне, от Станислава Белковского до Дмитрия Галковского.

А уж какое ликование царило в ЖЖ – и в сонме «тысячников», и среди рядовых юзеров, включая в их число именитых фантастов, и в целых, порой еще более экзотического свойства, сообществах!

Сетевые поэтессы истерически перемежали выложенные в журнал стихи фотографиями уже не кошечек и не внуков, а Павлюченко с Зыряновым, и делились друг с дружкой не по семейному статусу зазывными комментариями.

Самые неуемные «борцы с режимом», переключая каналы (с Первого на «Россию» и обратно), со всегдашним надрывом требовали срочно призвать на кремлевское царствие уже не Буковского с Боннэр, а Хиддинка с Адвокатом.

А потом вдруг всё как ветром сдуло.

После повторной встречи с Испанией общество по-пастернаковски растерялось, оказавшись не в силах отличить поражение от победы. Не случилось даже погромов – не говоря уж о всенародных гуляньях и массовых фейерверках.

Правда, кое-где загорелись склады боеприпасов – и даже пришлось эвакуировать население; но такое у нас проходит по другому ведомству.

Силовая истерика традиционно отложена на День десантника.

Мы не проиграли, но и не выиграли. Психотерапевтический эффект прерванного в полуфинале цивилизованного кровопускания оказался тем самым сведен к нулю.

Общество осталось наедине с общественной истерией.

Всё вернулось на круги своя.

И понеслось…