Андрей Архангельский: Плохая публика

На прошлой неделе Россия присоединилась к мировой акции «Ночь в музее». У нас эта прекрасная идея трансформировалась в очередь перед музеем, ночь закрытых дверей и ночь разбитых бутылок.

Цель акции, кажется, ясна всем – вернуть человека в музей, шире – к академическому и вообще к искусству.

Зачем человеку нужно искусство, я не знаю, но знаю, что без искусства еще хуже.

Сама же идея Ночи в музее гениальна.

Тот или те, кто придумал на Западе эту акцию, поступили в полном соответствии с принципами современного искусства: заинтриговать человека путем соединения двух несовместимых, несопоставимых вещей.

Смешать, например, Ленина и кока-колу. Соединить ночь – и музей.

Музей – нечто архаичное и традиционное. Ночь – время чудес и загадок.

«Музей – нечто архаичное и традиционное. Ночь – время чудес и загадок»

Таким образом, музей из чего-то скучно-официального превращается в нечто загадочно-манящее. Тем более что все музеи в эту ночь работают бесплатно. «Ночь» и «бесплатно» – еще одно прекрасное соединение.

Выглядит привлекательно, даже если ты не любишь передвижников или вообще не переносишь прошлых веков со всеми их черепками – но зато любишь свободу, ночь, переживать, думать, ходить, свободное пространство, тишину.

И главное – трудно как-то испортить эту акцию.

Она прекрасно придумана и продумана, поэтому должна работать.

Прекрасная эта идея, однако, при столкновении с русской действительностью куда-то исчезает, все прекрасное от этой акции куда-то девается, а наружу выползает что-то угрюмо-знакомое, давяще-серое и убогое.

Вот, казалось бы, что может быть понятнее насчет времени проведения акции – ночи.

Реклама повсюду кричит – Ночь, Ночь открытых музеев!

И журнал «Афиша» пишет – ночь, ночь!

Внимание.

Все государственные музеи в Москве (а у нас все главные музеи страны – государственные) были открыты для бесплатного посещения с 18.30 17 мая до 21.00 того же мая. То есть вместо ночи всего три вечерних часа.

Как это получилось?

Я уже писал, что Россией правят не политика или экономика, а психология.

…Ты хорошо видишь столичных чиновников, музейщиков, а также непременные правоохранительные органы, которые за два месяца примерно собираются в мэрии для обсуждения этого сложнейшего «мероприятия».

Ты видишь эти напряженные лица и минеральную воду у подбородков.

Бог так распорядился, что все эти люди – разных профессий, но у них есть одна общая психологическая черта: и музейщики, и милиция, и чиновники в России, они по первой и главной своей сути – охранники. Охранители. Хранители.

Охранники чего от кого – это неважно. Им нравится охранять.

Но кроме того, им еще и не хочется слишком усложнять себе жизнь. Такое вот редкое сочетание: желание охранять и при этом не нести ответственность.

Самый простой способ что-либо охранять и при этом не нести ответственность – запретить это что-либо вообще.

Поэтому собравшиеся долго решают «вопрос» с этой странной, непонятной и трудоемкой, по их мнению, Ночью музеев. Президент поставил задачу – быть европейцами. Быть современными. Продвинутыми. Значит – тяжелый волевой вздох – будем. Проведем. Но как бы это все сделать, товарищи, чтобы организованно, c наименьшими потерями (то есть читай: чтобы в результате все было как всегда)?

Высказывайтесь, товарищи.

Товарищи высказываются.

Я бывал на таких заседаниях. В 90-е годы на них еще приглашали журналистов – с тех пор атмосфера там едва ли стала либеральнее.

Музейщики кряхтят, что… эээ… придется на целую ночь оставлять в музеях «огромный штат» – от служителей до охраны. Да и вообще, как же людей на ночь пустить в Третьяковку? Разве можно?! Вы же знаете наш народ… (примерно так – «Ну вы же понимаете, наш музей не может работать ночью» – мне и сказали в пресс-службе Третьяковки; конечно понимаю. Ночью-то небось картину Саврасова «Грачи прилетели» проще вынести под плащом).

Милиция… Ну там понятно. Они вообще уверены, что любые акции лучше всего проводить без людей. Так проще всего избежать любых инцидентов. Как во время парада на Красной площади или инаугурации.

Чиновники… Тоже понятно. Чтобы меньше хлопот.

В результате все счастливо приходят к компромиссному решению: 1) перенести Ночь открытых музеев на вечер; 2) сократить время проведения акции до трех часов.

Ну а название – пусть остается. Красиво звучит!

Так люди наверху заранее и грубо (причем сами даже о том не догадываясь) сразу нарушают главный принцип акции, ее фишку, так сказать, изюминку – именно НОЧНУЮ работу музеев.

Дальше все цепляется одно за другое.

Если на бесплатное посещение отводится всего три часа, возле музеев образуются огромные толпы людей. Их привела сюда реклама – которая день-деньской трубила: Ночь в музее, Ночь в музее!

Люди понимают, что их в очередной раз обманули, потому что никакая это не Ночь музеев. Вдобавок и музейщики смотрят волками, словно бы у них урвали жирный кусок, и потому лица у людей в очереди тревожные, напряженные. Тут уже не до предвкушения от встречи с прекрасным – тут простая паника, что не успеешь попасть в музей.

Если на бесплатное посещение отводится всего три часа, возле музеев образуются огромные толпы людей (фото: ИТАР-ТАСС)

…Перед Государственным музеем истории искусств Востока стоит пятьсот человек. Из-за тесноты очередь в музей стоит не одна, а две – сразу с обеих сторон Тверского бульвара. Понятно, что претендовать на право зайти в музей будут сразу обе очереди, а значит, пробка неизбежна.

Смотрители музея тревожно выглядывают в окна из-за штор. Они явно не ожидали такого количества людей.

Поэтому двери в 19.15 еще закрыты. Плотно. Как при осаде замка.

Наконец в 19.20 дверь приоткрывается – хочется написать «с ужасом приоткрывается» – и в нее именно начинают ломиться те, кто стоят ближе всего ко входу.

Толпа, как это принято говорить, напирает с обоих боков.

Такое ощущение, что музейщики так до конца еще не решили, пускать или не пускать людей к искусству.

Естественно, при этом открыты не обе двери музея, а только одна створка! Всегда, вечно – одна створка, будь она неладна! В эту створку просачиваются, проталкиваются примерно семь-восемь человек – как в переполненном троллейбусе на выход. Потом в дверях появляется милиционер, который отталкивает остальных людей – прямо в грудь пихает, – и дверь снова плотно закрывается.

Так прекрасная идея описывает параболу – от задумки до воплощения. Все начинается с желания в очередной, сто первый китайский раз стать европейцами, а заканчивается пинком в грудь от милиционера на входе.

Да, совсем забыл.

Для того чтобы попасть в эти три часа в Третьяковку, надо было выстоять очередь за…бесплатным билетом.

Это могли придумать только в Москве.

День отрытых дверей по бесплатным билетам.

Но ведь есть еще и частные галереи. И там по идее должно быть все по-другому.

…В арт-галерее «Газгольдер» на «Курской» все пристойно – концерт в большом зале, фильм – в малом. Приятные, интеллигентные молодые люди и девушки. Но на входе в один из залов галереи стоит уже частный охранник и говорит: «Сюда нельзя». Почему нельзя – в единственную ночь в году, когда повсюду по идее можно, – он, естественно, не объясняет. Нельзя, и все.

…Семь или восемь арт-галерей на «Винзаводе», как гордо обещал пресс-релиз, должны были работать до пяти часов утра.

Все они к часу ночи уже были зарыты.

А все потому, что кто-то – по-видимому, для лучшего усвоения искусства – решил устроить на «Винзаводе» дискотеку. Зачем, почему? Ведь ночь – МУЗЕЕВ. А дискотека – совсем другой жанр. А дальше было вот что: раскаты музыки привлекли на «Винзавод» тех, кто уже ни в какой степени не интересовался музеями. Когда критическая масса тех, кто пришел потанцевать, перевесила массу тех, кто пришел в галереи, охрана «Винзавода» быстренько позакрывала все залы. От греха подальше. Лица у охранников мрачные, и их можно понять. Они боятся, что дискотека перерастет в погром – общее настроение на площадке именно такое. Ну вы знаете, что такое наши уличные дискотеки. Все усыпано битым бутылочным стеклом.

В четыре ночи закрыли уже и общие ворота на «Винзаводе» – во избежание, так сказать.

Через проходную прорываются с боем отдельные люди. Охрана, зверея, отгоняет толпы от дверей. Один из охранников пытается увещевать троих людей, которые отливают малую нужду уже прямо у ворот арт-центра. Вы же типа в культурное место пришли, словно хочет сказать он. На охранника не обращают внимания.

Так заканчивается наконец Ночь в музее, и наступает утро.

Почему все прекрасные культурные акции оказываются несовместимы с русской реальностью и превращаются в тотальную дискотеку (а также сплошные ограничения)?

И центральным действующим лицом на таких мероприятиях становятся все те же охранники – частные, государственные, всякие?

Причина первая. Все то же тотальное взаимное недоверие – всех ко всем, – которое порождает ответную агрессию. «Да вы разве можете вести себя культурно?» – «Ах, значит, не доверяете? Тогда мы будем назло вести себя подчеркнуто некультурно!»

Вторая причина. Непонимание идеи, полное игнорирование содержания, нечувствование глубинной сути мероприятия ее организаторами, следование лишь внешним формам – при полной подмене смысла акции с точностью до наоборот. Этой ночью в музеи попасть особенно трудно.

Наконец, главное, третье: даже при всем бесчеловечии охранников и хранителей нельзя не отметить, что у нас самих по-прежнему нет коллективного желания воспользоваться свободой продуктивно. Хотя бы для того, чтобы создать комфортную атмосферу вокруг себя.

Хвала, однако, капитализму: в такие ночи особенно ясно понимаешь, что деньги – эти несчастные разноцветные бумажки – являются единственным барьером между культурой и бескультурьем.

Да здравствуют деньги!