Леонид Радзиховский: Дорогая моя Москва

А и правда, мысль о Крыме не дает покоя мэру Москвы. Не стоит Москва без Крыма… Ну-с, на сей раз в связи с возможностью коварного вступления Украины в НАТО он опять исполнил любимую свою песню. Так вот, весь еще в мыслях о геополитических замахах мэра и о том, «как слово мэра отзовется» на Украине, как поможет хорошим отношениям наших народов («мы так близки, что «ваш» Крым от «нашего» и не отличаем»), о том, готов ли Ю.М. лично возглавить дивизию московского ополчения, посланную для завоевания-возвращения Крыма, я и дошел до Нового Арбата.

У меня там встреча была с одним крупным московским строителем. Встреча на высоком уровне – на 27-м этаже. Вид – роскошный, вся Москва, весь Центр. Стоим у окна, я его спрашиваю: «Ну, а ваши-то дома тут есть?». Он вздохнул: «Нет, в центре нет. У меня, знаете, с Елен Николавной не те отношения …».

Вклад Лужкова – гораздо, несопоставимо больше вклада любого его предшественника

И – странно! Мне не надо объяснять, кто, собственно, эта волшебница Елена Николаевна, и какое она имеет отношение к строительству домов моим собеседником. Больше того: мне почему-то кажется, что москвичи – читатели ВЗГЛЯДа (да и не только москвичи) тоже мгновенно всё поймут. Так что даже ее славную фамилию можно не называть. Ну, а кто не узнает – и не надо.

Время ли начинать «подводить итоги» Москвы лужковской? Не факт. Разговоры «завтра снимут» я слышу 16 лет – со дня его назначения мэром. Так что вполне возможно, что и сейчас ложная тревога.

Но даже если Лужкова не снимут, едва ли он чем-то принципиально новым нас порадует: стиль мэра вполне определился. И о нем поговорить стоит, ведь город – это стиль.

Прежде всего, надо сказать, что Лужков – как к нему ни относись, – несомненно, войдет в историю нашего города. И войдет не так, как длинный ряд его предшественников. Нет! Этот «Юрий Долгорукий» действительно создал – как положено, на руинах и из руин «прежнего города» – новую Москву.

Вклад Лужкова – гораздо, несопоставимо больше вклада любого его предшественника: Гришина или Кагановича, Долгорукого или Голицына, великого князя Сергея Александровича или Ростопчина. Достаточно сказать, что мы в современной архитектуре Москвы выделяем: модерн, конструктивизм, сталинки, хрущобы, брежневский стиль и – «лужковский стиль». Нет стиля Гришина или Попова (первый секретарь МГК КПСС после войны). При Советской власти первые секретари горкома (о председателях Моссовета и говорить смешно) были фигурами подчиненными, всего лишь функционерами. Стиль Москвы задавали генсеки, определявшие эпоху.

Лужков – не функционер. Лужков – не «хозяйственник». Он – Хозяин Москвы. Да еще в такой период, когда год идет за три. Менялись президенты – Лужков оставался. Он для Москвы – первичен, президенты – вторичны. Поэтому и правда, давно уже «говорим «Лужков» – подразумеваем «Москва», говорим «Москва» – подразумеваем «Нью-Лужки».

Москва… Я не претендую на звание «дворянина Арбатского двора», но похвастаюсь – как-никак четвертое поколение москвичей. Живем тут с 1915-го. И так вышло, что дольше, чем на месяц, никуда из Москвы и не уезжал.

(Кстати, любопытно: мои прадеды въехали в Москве в 1915 году в дешевый доходный дом, как сказали бы сейчас – «эконом-класса». Он и сейчас стоит на Самотеке. И я всю жизнь прожил в домах – сначала этом, потом другом – тоже эконом-класса. В бизнес-класс ни мои родные, ни я так и не выбились, хотя работали всегда и много, а вредных привычек не имели. Как же активно надо бежать, потом обливаться – чтобы только устоять на месте! Правда, в партии не вступали, торговыми и организационными талантами не блистали… Ну, хватит о себе. Но ведь это относится ко всем – людям, семьям, городам, народам, странам. Шарик крутится всё быстрее, чтобы не отстать, надо мчаться в мыле – и только тогда ты останешься в своей лунке. А уж о «пробиться вперед» и не мечтай!)

В общем, я это к тому, что могу сравнивать Москву – что было, что стало.

И когда сравниваешь, возникает интересное чувство.

С одной стороны, это правда – никогда в Москве так много и так хорошо не строили. Великий строительный бум «первого капитализма» 1908–14 годов, когда (без современной техники!) был построен, кажется, почти весь наш центр (а значит – уничтожены дома, сады, пустыри, бывшие там раньше), очень похож на сегодняшние события – недаром сейчас высший шик состоит в том, чтобы строить дома «под модернъ». Но все-таки масштаб несопоставим. А вот говорить про сталинки, хрущобы и брежневское строительство смешно – и по масштабу, и по содержанию. Сейчас – опять же, впервые с начала ХХ века – массово строят действительно красивые дома. Сравните: ужас «Интуриста» (1970 год) и построенный сейчас «Ритц»! Говорят, качество сегодня оставляет желать лучшего – ну, полагаю, это бывает по-разному. Но внешне эти дома, конечно, сами по себе «внушают», причем на все вкусы – от небоскребов (недалеко от нас, скажем, «Триумф Палас») до помянутого модерна.

С другой стороны, также очевидно, что это прекрасное строительство уничтожает Москву. Собственно, это – очередное «сбривание Москвы».

Не буду лезть в XIX век. Но в ХХ веке на Москву было несколько нашествий.

Марина Цветаева со свойственной ей страстью воспевала Москву «небоскребов» – семиэтажных домов евромодерна 1910-х годов. Конечно, это «строительство капитализма» перемалывало Москву «вишневых садов», Москву – большую деревню, очень русский дворянско-купеческий город. Да, противостоять напору современного глобального капитализма (а именно так и было 100 лет назад) Москва – как и вся царская Россия – была не в силах. Но, как скоро выяснилось, это были цветочки.

Ягодки преподнесла Советская власть.

Сталинская Москва – бюрократическая столица Империи – не только с утроенной яростью, да еще и по плану пожирала московскую человечину, жрала Москву Островского, Чехова. Уничтожались дома, домовые, дух домов, да и их обитатели. Затем мы получили удивительное все-таки уродство «Хрущобска», испоганившего окраины Москвы (и под копирку – всю страну). Причем я – пока не начал ездить в Европу – был убежден, что это какая-то особая, почти специальная, нарочитая «совковая» нищенская пошлость этих жутких пятиэтажек. Но потом, когда увидел их братцев-монстров в Праге, Берлине, да что там – в Париже (ну, попристойнее, конечно, но родство-уродство заметно), понял, что и здесь мы совершенно неоригинальны и никакого тут нет «особого пути».

Ну и брежневская архитектура – эта ослабшая советская власть, после сытного обеда распустившая галстук, расстегнувшая ремень, стащившая сапоги… Все еще «совок» – но уже такой… куда полегче, помягче, алюминиевый, поудобней, в который уже можно собирать мусор, а не только шарахать этим совком врагов и шпионов по башке.

И так – весь ХХ век, землетрясение за землетрясением.

Жизнь. Прогресс. Вечное движение. Что этому можно противопоставить, кроме всхлипов и ахов? Обратно к избе, лучине? Или уж прямо в пещеры?

Ответ мне и самому не ясен. Но одно я чувствую точно – есть прогресс и прогресс. Прогресс в России – его частные проявления видны как раз в вечных перестройках Москвы – все-таки неадекватно разрушительный. Уверен – такая степень жестокого самоедства не обязательна, при движении вперед не нужно постоянно отгрызать собственный хвост.

Посмотрим на современную капиталистически-архитектурную революцию, преображение в «Золотые Лужки».

Во-первых – размах. Да, частный бизнес – это вам не советская показуха! Так расчихвостить Центр, места живого не оставить можно только за живой интерес – по приказу не получится. Кусочки «неиспользованной» земли вынюхивают, как полицейские овчарки – беглецов. Застройка идет и правда – до точки. И, кажется, уже поставили «последнюю точку на Москве» – так ни фига же подобного! Вдруг между двумя точками обнаруживают просвет – и бульдозером его! И бульдозером! Туда его, не спрячешься …

Во-вторых, при всем грубом напоре этого «великого перелома» он гораздо тоньше советского вандализма. Нелепое уродство советских коробок просто било вас по глазам, вы не могли не понимать ,какая же это все-таки бездарная и бетонно-античеловеческая среда возникает. Но именно из-за этого был и шанс – ну, раз настолько это уродливо, значит «оно» не может не быть временным, как и вся эта расчудесная Система, вся эта «любушка Советская власть».

Сейчас же – всё совершенно иначе. Красиво, удобно, в соответствии с естественными потребностями живого существа. В Москве наконец-то можно свободно поесть – кстати, не только по 100 евро, появились и дешевые японско-китайские рестораны (хоть они и дороже, чем в Европе). А что общественных туалетов нет (кстати, они все же попадаются, даже и такие, куда можно зайти), так их, простите, вопреки еще одному совковому мифу и в Европе совсем-совсем негусто. Просто там принято «без стука» заходить в любое кафе – и у нас скоро такая привычка появится.

Да что там без конца умильно перечислять то, что всем наизусть известно. Одним словом – в Москве отныне введены в действие законы земного притяжения, город строится не вопреки им, как раньше, а в соответствии с ними. А значит всё – не временно, значит – надолго. Как и весь наш капитализм – в отличие от «социализма».

Ну, так и слава же Богу! Опять же – ведь это и есть прогресс, движение жизни.
И покуда не поймешь –
Смерть для жизни новой,
Хмурым гостем ты живешь
На земле суровой.

Я думаю, что вот такая оценка совершенно неверна – по отношению к нашей Истории вообще, к ее каменному воплощению в виде города – в частности.

Европейские города никто не назовет, надеюсь, «мавзолеями». Абсолютно живые и растущие. Но сколько бы ни строили Центров Помпиду в Париже или небоскребов в Сити, всякий кто там был, знает: Париж, Лондон не разрушают свое прошлое. Они присоединяют к прошлому настоящее, выращивают будущее из прошлого. А не вместо прошлого.

В Европе города четырехмерные: пространство + время. Москва – трехмерная, пространство расширяется путем пожирания времени. Тело города жиреет продая его душу. В результате в огромном теле - совершенно не здоровый дух. Без всяких красивых слов: борьба за жизненное пространство, новые дома строят за счет уничтожения старых. А это значит – уничтожается городская среда, история, корни города. Город без корней. Новодел. Дешевка – при запредельных ценах. И это – одна из причин, по которым нувориши спешат в Лондон. Спешат «подключиться к историческим корням» – хоть бы и не своим. Причем, строительство за счет уничтожения объясняется не только тем, что просто места нет (надо думать, в Париже земля тоже не дешевая!). Нет, тут есть традиция уничтожения традиций (или точнее – традиция «недопущения традиций»). Чаадаев: «Мы так удивительно шествуем во времени, что по мере движения вперед пережитое пропадает для нас безвозвратно. Это естественное последствие культуры, всецело заимствованной и подражательной. У нас совсем нет внутреннего развития, естественного прогресса; прежние идеи выметаются новыми, потому что последние не происходят из первых, а появляются у нас неизвестно откуда». К идеям города это тоже относится …

Да, Москва стала куда красивее. И неправда, будто всё только дороже. Нет, она стала куда удобнее. Больше того: сегодня соотношение цена-качество более низкое, чем в советские времена, когда, конечно, всё было дешево (даже если считать не по липовым официальным ценам, а с реальными громадными переплатами), но качество еды, жилья, вещей было просто чудовищным.

Москва приблизилась к европейским городам. Но приблизилась, как и всё у нас – как все наши политические, социальные и т.д. институты. Перед нами – муляж европейского города. В чем разница? А всё в том же: времени нет, глубины, корней, истории. Не выросло, а куплено и завезено.

И вот разница: Москва не европейский город, а среднеевропейский, общеевропейский, условно-европейский. Что это значит? Значит – евроремонт, западные машины и шмотки, современные западные дома. Но с одной характерной деталью: не по-европейски безликий город.

На Западе нет общезападного стиля. Датские дома не спутаешь с парижскими, английские – с немецкими (про Италию вообще молчу). Пожалуй, больше всего Москва смахивает на Берлин. В нем тоже есть вот эта «среднеевропейскость». Но там-то понятно: их сначала физически, а потом культурно и психологически разбомбили. И начали с чистого листа.

А нас? А мы сами себя разбомбили – и физически и культурно. А потом – опять и опять

Ну и самый главный, конечно, вопрос: «Изменились ли горожане внутренне?»

Но об этом – в следующей статье.