Виктор Топоров: Фатализм по-европейски

Судьба Европейского университета в Петербурге (ЕУСПб) тревожна и таинственна. Пессимисты сравнивают ее с делом «ЮКОСа»: раз уж, мол, начали дербанить, то раздербанят до конца.

Оптимисты уповают на божественное вмешательство вновь избранного президента, который – сложись история страны чуть иначе – вполне мог бы нынче преподавать в пожароопасном здании на Гагаринской.

В предыдущем предложении – и предположении – нет и доли преувеличения или, если угодно, преуменьшения. Девятнадцать лет назад основатель и первый ректор (сейчас почетный ректор) университета Борис Фирсов проиграл выборы на должность директора ИСЭПа (Института социально-экономических проблем АН) – а кому проиграл, уже не столь важно. Интереснее другое: Фирсов занял на тех выборах второе место, существенно опередив третьего соискателя, которым был не кто иной, как Анатолий Чубайс!

В нашей парикмахерской, назови ее хоть Европейским университетом, по-другому просто не получается

Будучи скорее реалистом, я бы посоветовал нынешнему ректору ЕУСПБ и моему старинному знакомцу Николаю Вахтину со товарищи достучаться до небес яруса на два пониже – к председателю Счетной палаты Сергею Степашину.

Специалист по «партийному руководству противопожарными формированиями» (тема кандидатской диссертации, защищенной в Военно-политической академии), он, как, пожалуй, никто другой, способен ухватить самую суть проблемы.

«Можете называть меня пожарным, лишь бы не пожарником!» – милостиво разрешил журналистам Сергей Вадимович в недолгий период пребывания в премьер-министрах.

Тем более что аудиторов Степашин в Европейский университет уже вроде бы присылал – и они (тоже вроде бы) ничего не нашли.

Ничего криминального, это уж точно.

Относительно причины (и природы) неприятностей, обрушившихся на ЕУСПб, существует несколько не противоречащих друг дружке версий.

Всё и впрямь началось с думского запроса о грантовой программе подготовки специалистов по наблюдению и контролю над выборами (в том числе и региональными, в том числе местными); запрос исходил от депутата из Башкирии – и его неравнодушие к данной теме было вполне объяснимо…

Программа была свернута, а затем и закрыта, но поезд уже ушел. Вернее, поезд уже пошел – и дальнейший наезд по полной программе стал, как в легендарной короткометражке, неизбежен.

Конечно, санитарный врач Онищенко мог бы найти палочку-другую Коха или ядовитый индийский чай в университетском буфете – но в ЕУСПб нет буфета.

Противопожарные формирования (и мероприятия) оказались в этом плане куда эффективнее.

Европейский университет, учрежденный в 1994 году, расположен в двух шагах от сгоревшего годом ранее Дома писателей и в трех шагах от исправно функционирующего Театрального института. Тут же – журнал «Звезда», онкологическая больница и, в основном, «доходные дома», чердаки и подвалы которых обжиты бомжами.

Которых оттуда гоняют, но без особого энтузиазма. Переусердствовать – опасно; будучи изгнаны всерьез и надолго, бомжи имеют обыкновение поджигать поневоле оставляемый ими дом. В историческом центре города дома, подожженные бомжами, выгорают целыми подъездами.

То есть, не будучи фаталистом, жить здесь нельзя. И работать (преподавать) нельзя. И учиться тоже. Здесь – это не в здании Европейского университета, но во всей Литейной части города (да и не в ней одной).

И формально справедливые (но фактически неустранимые) требования постстепашинских противопожарных формирований входят в кричащее противоречие с поневоле присущим жителям нашего города (и страны) фатализмом.

Скажем, я живу в доме на улице Чехова – километрах в полутора от ЕУСПб; трехкомнатную квартиру мне двадцать лет назад дал Союз писателей. В двух комнатах у меня за это время обрушивался потолок (и скоро рухнет вновь, потому что соседи сверху затеяли ремонт с перепланировкой), а я сам не раз «заливал» соседку снизу, спальня которой – с парализованным мужем в постели – расположена прямо под моей ванной.

Дом за эти годы горел трижды (но все три раза далеко не так сильно, как тот, что напротив); в подъезде зверски избили девочку с шестого этажа и ограбили старичка с пенсией; двор заставлен «мерседесами» (есть даже один «линкольн») – и они верещат всю ночь; электричество отключают чуть ли не ежедневно; мусор увозят раз в неделю; списки злостных неплательщиков и призывы идти на выборы клеят на стену прямо поверх матерных граффити; а сумасшедшая старуха из соседнего флигеля, если не выгуливает без поводка злую, как доберман, дворнягу, то благим матом ревет с балкона, проклиная местную детвору, только что похитившую «на шапку» ее любимую кошечку, и ведет себя так уже лет пятнадцать.

Следует добавить, что умелец, делавший мне проводку, ухитрился соединить алюминиевые проводки с медными, так что пожар может в любое мгновенье начаться, и прямо с моей квартиры.

Узнал я об этом месяца три назад, а живу с такой проводкой с тех пор, как сюда въехал. И менять ничего не собираюсь.

А ведь это хороший квартал! В доме напротив (который спалили бомжи) жил композитор Глинка. А в двух соседних с моим – располагались суворинское «Новое время» и личные апартаменты прославленного издателя.

А ведь это спокойный квартал! Через три дома наискосок – отделение милиции. Через две улицы (Некрасова и Короленко; район у нас литераторский) – пожарная часть…

Был такой анекдот в советское время.

Заходит еврей в парикмахерскую и начинает злобное, пусть и справедливое критиканство: ножницы тупые, бритвы ржавые, полотенца грязные, одеколон вонючий, пол две недели не подметали…

– Скажите, пожалуйста, – столь же злобно спрашивает у него цирюльник (тоже еврей), – а вот ви пострижетесь, побреетесь, выйдете на улицу – и что, вам таки все там понравится? Ви пойдете по городу, ви поедете по стране – и вам таки тоже все понравится?

– Нет, мне там ничего не понравится!

– Тогда скажите, пожалуйста, почему ви решили начать наводить порядок именно с нашей парикмахерской?

Строго говоря, это ключевой вопрос, который сотрудникам и студентам Европейского университета следовало бы адресовать властям – города и страны.

Пожарным властям, в интересующем нас аспекте.

А, поскольку версия №2 (наезд пожарных) не противоречит версии №1 (наезд властей), а лишь дополняет и уточняет ее, нам осталось рассмотреть лишь версию №3 (рейдерство): то есть претензии на пожароопасное здание со стороны неких никому не известных скоробогачей.

Нуворишам достался, кстати – на реконструкцию и после нее – сгоревший в 1993 году Шереметевский дворец, он же Дом писателя, и вот что за метаморфоза с ним приключилась (цитирую рекламный буклет).

«На четырёх этажах Шереметовского дворца, площадь которого 4902 квадратных метра, расположены атриум с панорамными лифтами, семь гостевых номеров, банкетные и парадные гостиные ресторана, поражающий своим великолепием Белый зал, готическая гостиная, трехуровневая библиотека, зимний сад и фитнес-центр. Из окон Дворца открывается великолепный вид на исторические памятники города, Петропавловскую крепость, крейсер «Аврора», набережные и мосты Санкт-Петербурга.

В резиденции «Талион» гости могут пользоваться услугами ресторана 24 часа в сутки. Обслуживание предоставляется как в апартаментах, так и в гостиных комнатах. На первом этаже резиденции расположены три ресторанных зала, из окон которых открывается великолепный вид на набережную Невы, Литейный мост и исторические достопримечательности Санкт-Петербурга. Залы выполнены в различных стилях и используются в зависимости от пожеланий гостей.

Кухня ресторанов резиденции «Талион – Шереметевский дворец» поразит гурманов разнообразием и изысканностью блюд. Шеф-повар приготовит блюда европейской и русской кухни по вашему заказу. Опытные вайнстюарты предложат лучшие французские, испанские, африканские, австралийские вина, хранящиеся в винном погребе, и великолепные коньяки».

(Вайнстюарт – это, наверное, в переводе на язык родных осин – сомелье. Но зачем клиентуре этого лупанара класса люкс библиотека, пусть и трехуровневая? И не слишком ли бестактен вид на крейсер «Аврора»? Но это так, к слову.)

Как там у нас в Доме писателей (бывшем), то есть у них в «Талионе», с пожарной безопасностью, я не знаю. Подозреваю, впрочем, что точно так же, как во всем городе… А воду из Невы таскать близко, но несподручно – мы это в 1993 году, спасая трехуровневую библиотеку, уже пробовали.

И, конечно же, я вполне могу допустить, что кому-нибудь захотелось соорудить нечто сходное с «Талионом» или еще хлестче на месте Европейского университета – то есть вместо него.

А уж натравили ли эти люди на университет противопожарные формирования сами или, задним числом подключившись к чужой инициативе, «греют» теперь удалых бранд-майоров до полного соблюдения оными равноудаленной законности, – вопрос, на мой взгляд, третьестепенный.

«Ну все, пропал дом!»

Будь профессор Преображенский гуманитарием, он, несомненно, читал бы лекции в ЕУСПб внукам шариковых и швондеров, опрометчиво возмечтавшим стать Борменталями.

Сейчас, однако же, преподаватели Европейского «консультируют» (свидетельствует профессор Владимир Гельман) студентов у себя на дому.

Ну, а сколь несгораемы (и невозгораемы) их дома, я уже описал на примере собственного. Платят тамошней профессуре мало (поначалу платили неплохо, но потом прекратили индексировать ставку) – и вряд ли она живет пожаробезопаснее моего.

Но это и не важно, потому что все мы фаталисты. В нашей парикмахерской, назови ее хоть Европейским университетом, по-другому просто не получается.