Дмитрий Лекух: Возвращение четвертой власти

И ведь вот что в этом во всем самое интересное: и доводы эти люди зачастую приводят вполне разумные, и договориться у нас с ними тоже время от времени получается.

Не изменяя, кстати, при этом своим убеждениям, что самое любопытное.

Ни с той, ни с другой стороны.

Просто находим общие интересы, общие точки соприкосновения.

Поэтому мне тем более любопытно, почему подобного рода вещи оказываются принципиально невозможными во время публичных дискуссий. В которых наши «записные либералы» в лучшем случае вешают таким, как я, ярлыки. То «фашистов», то «прокремлевского официоза», то еще какую подходящую по форме и способу самовыражения хрень. Лишь бы в эти самые публичные дискуссии ни под каким соусом не вступать.

Перед государством стоит ряд жизненно важных задач, решить которые без серьезного участия СМИ как элемента гражданского общества просто невозможно

А что?
Очень, между прочим, удобно.
Смотрите: этот – фашист.
И о чем с ним, спрашивается, разговаривать?
На костер да и все дела.
И вопросы, которые он задает, – тоже в печь.
Будто бы их никогда и не существовало…

Еще одна любимая тема ухода от разговора – якобы имеющееся в нашей с вами стране полное отсутствие всякого присутствия свободы слова. Ну, там, дело понятное: кровавое гэбье, палачи, сатрапы, другие дела.

Вот, типа, сменится кровавый режим – тогда и подискутируем.

Только сначала какой-нибудь «закон о люстрации» придумаем, касающийся как бывших коммуняк (хотя их-то как раз в меньшей степени), так и всех прочих, мировоззрение которых не укладывается по каким-либо причинам в рамки либерально-демократических конструкций.

Вот тогда и будет полная свобода слова и полная свобода дискуссий, ага.

На уровне междусобойчика.

Такие дела.

Вот и получается в результате разговор с тремя закрывшими разные части головы обезьянками. Замечательная, что ни говори, и подходящая абсолютно под все случаи жизни комбинация…

…А знаете, что во всей этой хреновине самое смешное?

То, что как раз со свободой-то слова у нас, в современной России, полный порядок. И площадки для этого словесного самовыражения вполне даже имеются. Достаточно по Интернету как следует прогуляться.

Да и из вполне себе газпромовского «Эха Москвы» Валерию Ильиничну Новодворскую только после того погнали, когда она умудрилась Шамиля Басаева в демократы записать.

Ну, тут, кстати, дело понятное.

Главному редактору «Эха», искренне полагающему себя как раз демократом, оказаться на одной полке с террористом и убийцей детей как-то, все-таки мне кажется, слегка стремновато стало, и я его тут очень даже хорошо понимаю…

Да и если уж внимательно послушать действующих журналистов, в том числе и либеральных, то жалобы будут в первую очередь не на невозможность постановки в номер какого-либо, пусть даже самого острого, материала.

Их – ставят.

Не мытьем так катаньем – не в одно издание, так в другое.

В конце концов – есть еще и тот самый пресловутый Интернет. Там вообще столько «свободы слова» (и, что самое поганое, изображения), что даже я, убежденный противник любого ограничения доступа к информации, время от времени начинаю довольно печально задумываться…

Проблема в том, что на эти материалы никто и никак не реагирует.

Хоть обпишись.

Приводи какие угодно факты, любую цифирь – бесполезно.

Как воровали – так и воруют, как сажали – так и сажают.

Вот именно от этого, а вовсе не от отсутствия возможности высказаться, и страдают большей частью честные профессиональные журналисты, вне зависимости от их политических симпатий и прочих идеологических убеждений.

Еще раз, ребят, давайте – мухи отдельно, котлеты отдельно. У нас нет проблем со свободой слова.
У нас есть проблемы с другой функцией СМИ, и эта функция – властная.
Да, да, да.
Можно сколько угодно кричать в пустоту.
Пустота все равно не отреагирует.
Никак.

И вина здесь, если уж так, по-честному, по-мужски разбираться, – лежит далеко не только на государстве в лице его исполнительной, законодательной, судебной и, пардон, коррупционной властей, но и на самой журналистике.

Потому что хрен бы с ней что государство сделало, если бы она сама себя в качестве одной из ветвей власти, выражающей интересы гражданского общества, так радостно и, врать не буду, недорого не девальвировала.

Или СМИ не участвовали в «войнах компроматов», где правда так умело и профессионально перемешивалась с ложью, что читатели, слушатели, зрители довольно быстро запутывались в происходящем, да так, что в результате делали только один вывод: этим – верить нельзя?!

Или нет и не было такого понятия, как «джинса»?

Или не существует «пульная журналистика»?

Или не существует такого понятия, как «блок»? Когда о какой-либо структуре – за нехилые, кстати, деньги – в данном конкретном издании нельзя было даже ветры пустить без согласования с коммерческой дирекцией и прочим «руководством»?

Ага, рассказывайте.
«Не был, не знал, не состоял, не участвовал».
Ага.
Я, ребят, больше десяти лет крупную рекламную группу возглавлял, знаю, что к чему. И, кстати, – что почем.
Включая конкретные финансовые тарифы.
И вы хотите после этого, чтобы вам доверяли?!
Может, хватит людей за идиотов-то держать…

…Но вот ведь что удивительно: постоянно наблюдая, что называется, по долгу службы за процессами, проистекающими в медийном пространстве, я в последнее время все больше и больше замечаю весьма любопытный тренд.

Вполне, кстати, как мне кажется, системный.

Журналистика, в том числе и официозно-телевизионная, кажется, снова начала показывать зубы.

Вот только один пример, с самарскими событиями. Когда городская администрация отдала целые районы под застройку, полностью позабыв про людей, на этих землях вполне, кстати, законно проживающих.

Цинизм, кстати, невероятный: пожарища на месте этих домов стали, что называется, чисто вопросом времени и терпения застройщиков. Что, думаете, чиновники не знали, что за этим последует?

Да знали прекрасно!

Первый раз, что ли.

Всегда так делали, и всегда прокатывало. И в этот раз, скорее всего, прокатило бы. Но – не срослось.

Причем не срослось до такой степени, что через некоторое время по этим ребятам долбанула аж сама программа «Время», уж извините за невольную тавтологию. И сразу же целая куча «аналитиков» начала активнейшим образом рассуждать, кто кого «заказал».

Да окститесь, ребят!

Если б это было единичным случаем, то это еще можно было бы рассматривать как заказ. Но – еще раз – подобные действия уже, похоже, являются системными. А значит, означает это только одно: государство само сняло тот самый пресловутый «блок», по крайней мере в той его части, которая касается критики властей, как минимум региональных.

Тут ведь все просто: перед государством стоит ряд жизненно важных задач, решить которые без серьезного участия СМИ как элемента гражданского общества просто невозможно. В том числе проблемы, связанные с коррупцией, в первую очередь на ее низовом, самом массовом, поганом, отвратительном и непосредственно касающемся населения уровне. Здесь без «прозрачности» просто никуда, а степень вовлеченности аппарата в эти «схемы» уже такова, что постепенно становится угрозой национальной и государственной безопасности.

А государство, как и любая сложноорганизованная система, имеет и инстинкты самосохранения.

Так что – ничего личного, сплошная прагматика.

Но вот как раз в этой самой прагматике и есть тот самый шанс для СМИ перестать быть только площадкой для самовыражения и снова начать выполнять одну из своих важнейших социальных функций, т. е. стать настоящей четвертой властью. Независимо, кстати, от своей идеологической и прочей направленности. Нужно просто снова стать нужными народу, снова завоевать его доверие помощью в решении его конкретных проблем.

Есть.

Вполне.

Только бы по извечной русской привычке – не заболтали…