Андрей Громов: Главный энергетический ресурс

Деловая газета ВЗГЛЯД продолжает дискуссию об эпохах Ельцина и Путина, публикуя текст, в своем пафосе отстоящий от нынешнего мейнстрима, но очень точно характеризующий целое поколение состоявшихся и сильных людей.

Про проблемы развития России, ее политической, финансовой, инфраструктурной и социальной системы говорится в последние годы очень много. Однако любой сколько-нибудь адекватный анализ ситуации в стране не может обойти того факта, что при всех этих проблемах страна живет, развивается, благосостояние граждан растет. Причем не просто дежурным порядком, а очень бурно. За 7 последних лет Россия совершила экономический скачок столь очевидный и значимый, что впору и вправду говорить о чуде.

«90-е были действительно великим временем, и так просто тот заряд энергии не растратить, а потому пока есть надежда, что энергия не израсходована, просто ее нужно снова канализировать и немного перенаправить»

В чем причины этого чуда? 70 долларов за баррель – ответ, не лишенный оснований, но решительно не исчерпывающий. И даже если прибавить к цене барреля цену тысячи кубометров газа – все равно не исчерпывающий. Есть еще один важнейший энергетический ресурс, который не торгуется на биржах, который очень трудно включить в капитализацию и уж тем более создать на его основе госмонополию. Однако именно этому ресурсу, даже в большей степени, чем нефти и газу, мы обязаны нашими успехами, нашим прорывом и нашим благосостоянием. Речь о творческой энергии нации.

90-е сегодня вспоминают по-разному. Для кого-то они – черное десятилетие унижения России, обнищания населения, олигархического произвола и прочая, прочая. В этом есть своя правда. Еще какая! Для кого-то это время свободы, становления новой России, живой политической жизни и невиданной социальной мобильности. И в этом тоже есть правда. У каждого свой опыт 90-х, свои счеты к тому времени, свои обиды и мечты. Однако – при всей разнице личного опыта – это было невероятно напряженное время, а социальная атмосфера была буквально пропитана озоном.

Для кого-то это была энергия шального успеха и отчаянной беззаботности. Для кого-то – энергия разочарования и зависти. Для кого-то – энергия отчаянной борьбы за выживание. Для кого-то – энергия самодовольства и власти денег, для кого-то – попранной справедливости. Для кого-то – простого обывательского познания мира, радостей и разочарований от первого телевизора с дистанционным пультом, первого обмана в лохотроне (будь то встреча с напёрсточниками или финансовые пирамиды имени Сергея Мавроди) или первого посещения ресторана.

Причем та же энергия зависти уравнивала тех, кто уже несколько месяцев не получал зарплату в своем НИИ, и тех бизнесменов и чиновников, кто вынужден был уступать под напором рвущихся к богатствам олигархов. А энергия борьбы за выживание – тех, кто не мог себе позволить даже дешевые сосиски к ужину, и бизнесменов, отвоевывающих у бандитов и чиновников свое место под солнцем. Мы, при всей разнице зарплат и возможностей (одни спокойно просаживали за ночь пару сотен долларов, а другие мечтали о том, чтобы получать хотя бы сто в месяц), жили в одном мире, где все менялось, где все было внове. Где уверенность в завтрашнем дне была непозволительной роскошью, но будущее могло преподнести самые радостные сюрпризы (для многих, впрочем, только потому, что хуже, чем есть уже, и быть не может).

90-е были действительно великим временем, и так просто тот заряд энергии не растратить

Революционное время – время больших перемен – всегда рождает большую энергию. И это объективно. Однако энергия энергии рознь. Революционное время – это не только время перемен, это очень часто время кровавых перемен. И творческая энергия революции очень легко перенаправляется на разрушение и уничтожение. Собственно, пока идет сама революция, созидательная энергия может только копиться, расходуется же только разрушительная. Впрочем, и на выходе из революции (французский термидор и последующая директория, российский НЭП) далеко не всегда удается пустить эту энергию только в созидательное русло. Слишком много крови пролито – отсюда и Наполеоновские войны (величественные и кровавые), отсюда и кровавый фон НЭПа, вылившегося в еще куда более кровавый и бесчеловечный сталинский режим.

Однако то ли Бог нас хранил, то ли не так плохи, как кажется, были властители и деятели 90-х, но новая Россия рождалась пусть и в муках, но не в крови. Не было у нас ни гражданской войны, ни террора, ни прочих настоящих революционных ужасов. А потому вся эта копившаяся энергия 90-х оказалась вполне чистой. Ее нужно было канализировать и направить.

Собственно, это и произошло в конце этих самых 90-х. Кризис 98 года дал тот самый первый толчок превращению копившейся творческой энергии нации. Ну а потом пришел Путин. Можно спорить о том, какую роль сыграли тут его личные качества, но тот факт, что именно новый президент и новая власть стали катализатором дальнейшего превращения этой разлитой в воздухе творческой энергии нации в энергию созидания и развития страны, в общем, очевиден. Именно в этом направлении творческой энергии 90-х на развитие страны и состояла историческая миссия путинской России. И тот прорыв, который страна осуществила в первые путинские годы, – очевидное свидетельство успеха.

Однако сегодня на дворе 2007 год. Мы продолжаем развиваться, растет благосостояние, ВВП, мы получили олимпиаду в Сочи и водрузили флаг подо льдами Северного полюса. Но вместе с тем растет ощущение энтропии, затухания творческой энергии. И чем дальше, тем актуальнее становится вопрос: в чем причина наших успехов? Все наши успехи – это действительно развитие или мы имеем дело с безвозвратным использованием, высасыванием или, еще более жестко, паразитированием на творческой энергии 90-х? И если природных энергетических ресурсов очевидно хватит еще на несколько десятилетий, то творческая энергия может оказаться вычерпанной уже сейчас и в самое ближайшее время мы все буквально ощутим ее критическую нехватку.

Если это действительно так и мы действительно жили все это время за счет энергии 90-х, не развивая ее, а просто используя, то нас ждет либо стагнация, либо… Восполнение творческой энергии нации происходит только через революции и кризисы. А это очень неприятно и очень опасно. Повторения 90-х не хотят даже и их апологеты, а ведь во второй раз так уже может не повезти.

Впрочем, 90-е были действительно великим временем, и так просто тот заряд энергии не растратить, а потому пока есть надежда, что энергия не израсходована, просто ее нужно снова канализировать и немного перенаправить. И это очень непростое дело, требующее тонкой настройки и внешне куда менее эффектное – энергия первого толчка и догоняющего развития всегда сильнее, чем развития поступательного (продолжающего). Но, так или иначе, выбор сейчас перед страной стоит именно такой: стагнация – энергетический паразитизм или развитие – аккумуляция творческой энергии нации для дальнейшего развития.

Выстраивая отношения 90-х с нынешним временем, ельцинской и путинской России, мы говорим не только и не столько о прошлом, сколько о будущем России. Отказ от 90-х, выстраивание нынешней идеологии и символики на разрыве с ними – по сути есть выбор стагнации. Столь же бесперспективен и культ 90-х в разрыве с нынешней Россией (Ельцин – святой, Путин – тиран и злодей). Выбор в пользу развития требует как минимум признания того, что мы все родом из 90-х, и той роли, которую они сыграли и продолжают играть в нашей жизни.