Андрей Ковалев: Обретающий границу

Розетку я, конечно, забыл, однако к встрече с антиподовской действительностью был готов. Самые низкие из атлантических способов подавления свободы личности восприняты уж и у нас. Недавно на факультете подписал бумагу, осведомляющую меня о том, что ректор Садовничий категорически запрещает курение во всех зданиях университета. То есть национальные традиции свободы отринуты, а наша вековая героическая борьба против американской поп-культуры закончилась полным провалом и окончательной сдачей всех позиций. Хотя после того, как провел почти 10 часов, всухую лаская любимую трубочку, мне уж ничего не страшно. С другой стороны, вскорости может так приключиться, что придется седобородому профессору, устроившемуся на лавочке обсудить темы курсовых и дипломов со своими верными учениками, стыдливо прятать свое пиво в бумажный пакетик.

Посему в целях борьбы за укрепление Открытого Общества по прибытии в Город Желтого Дьявола я первым делом совершил публичную демонстрацию. Прогулявшись до Таймс-сквер, на самом видном месте достал припасенную бутылочку пива в пакетике и гордо выпил оную прямо на глазах у страхолюдного с виду, но доброго внутри афроамериканского копа. А тот и бровью не пошевелил. И подумал я тут, что в этом событии, как в капле воды, отразились основные цивилизационные различия. Взгляд американского полицейского, воплощающего протестантскую мыслеформу, скользит по поверхности вещей. В то время как наш родной, византийский мент зрит в саму суть явлений. Так что никакие шутки с пакетиками у нас не пройдут, немедля затащат в околоток и штрафу подвергнут и на место службы сообщат.

Но мир находится в состоянии взбалтывания и перемешивания. Наша византийская эпистемология и гносеология самым очевидным образом проникает в холодный и бездушный мир протестантизма. Пересечение границы, как известно, начинается вовсе не в Шереметьево, а с посещения известного здания на Новинском бульваре, строение 21. Так вот, отправляясь на так называемое собеседование, обнаружил, что иду и бормочу про себя, какой я хороший. Работаю в МГУ, пишу колонки для газеты «Взгляд», владею дачкой в болоте и роскошным лимузином марки «Ока». Дети пристроены. То есть никакой причины мечтать о том, чтобы переехать на ПМЖ в Соединенные Штаты Америки, у меня нет.

Конечно, вовсе не все обстоит столь уж благополучно, однако это тема для отдельного разговора. Итак, пройдя через строгое обследование, которое производили весьма хамоватые русскоязычные граждане, я очутился в предбаннике чистилища. И минут пятнадцать выслушивал примерно те же речи, что прокручивал внутри себя. Банкирского вида джентльмен рассказывал, насколько у него сильные позиции в России, а интеллигентная пара немолодых врачей убеждала невидимого привратника в том, что главврач районной поликлиники – это очень важная и почетная работа, которую никак невозможно бросить ради того, чтобы переселиться к детям в далекую Америку. И сказал я себе: «Жизнь стала лучше, жить стало веселей, товарищи!»

И когда мне ни о чем таком говорить не пришлось, я затаил обиду на этих неоглобалистов. Зря я себя под Линкольном чистил. Наверное, приняли меня за своего, что я окончательно осознал, только прибыв на место назначения, в «плющевый» Корнеллский университет. Отправлялся я в Итакский колледж, в не очень понятную для меня Школу коммуникаций, на очередную не очень понятную конференцию непонятно о чем. А оказался в кузнице кадров этого самого глобализма, неоимпериализма etc. И там, в славной Итаке, я осознал, что хранительнице врат на собеседовании слукавил. Было бы, конечно, славно закончить дни свои в этом райски скучном местечке этаким Набоковым. Однако ж прекрасно осознаю, что никому я там особо не нужен, там и своих не особо подпускают. Посему внутренний монолог о продаже родины пришлось в себе задавить, увы. Да и момент пропущен, акции АОЗТ «Родина» как-то мало котируются на рынке, несмотря на все старания менеджеров. И это, честно говоря, даже как-то радует, отчего и настроился на то, чтобы провести остаток дней своих в родном дачном болоте.

Понятное дело, что прохождение контроля при переходе границы только собеседованием не ограничилось. В сущности, каждый уважающий себя человек должен быть в любую секунду готов к самой тщательной проверке, внутренней и внешней. Хотя необходимость снимать ботинки и подтяжки как-то несколько напоминает обряд публичного покаяния, принятый в некоторых сектах, а всенародная демонстрация грязного белья, содержащегося в саквояжах путешественника, отдает чем-то таким… Главное – честно отвечать на вопросы, как перед вечностью. Хотя, как известно, честность в отношениях с окружающим миром далеко не всегда приводит к внутреннему равновесию, да и вызывает изрядное недоверие со стороны проверяющих. Например, если сообщаешь таможеннику, что провозишь с собой необыкновенной мощности взрывчатое вещество под черепной коробкой, то тот сначала начинает как-то дергаться, потом успокаивается немного.

Мир уж глобализирован. Антиподы весело хихикают на такие заявления, наши, напротив, чуть ли не за волыны хватаются. Совсем недавно было все ровно наоборот. Кстати, самый жестокий шмон был устроен в Шереметьево, пугали тем, что строгости введены по требованию Госдепа. (Носки, слава богу, были в чемодане еще чистые.) Но при отлете из Нового Иорха моими носками (уже грязными и вонючими) уж никто и не заинтересовался. Кстати, по секрету расскажу, что с той стороны в самолет можно вносить сколь угодно жидкости из дьюти-фри. И распоряжаться ею по собственному усмотрению, то есть естественным способом.

Вопрос для знатоков: «Где в настоящий момент проживает Большой Брат, откуда он следит за составом нашей крови, содержимым наших чемоданов и в какие горные вершины возносится ритуальный аромат наших носков?»