|
|
Сергей Минаев
 Авторские колонки В ночь с 9-го на 10 марта в моей квартире загорелась электропроводка, начался пожар. Мы с семьей провели незабываемый час на балконе шестого этажа, отрезанные огнем и дымом от входной двери. Но все обошлось.  Ехали мы по предвыборным делам в Рязань. За окном мелькали косые главки сточенных временем церквей. Белые поля и серые обочины. Придорожные шашлычные. И плакаты – на все вкусы.  Главный итог кампании 14 марта состоит в том, что «Единая Россия» сохранила лидирующее положение, но отвечать за трудности в регионах теперь придется и оппозиции, которая к этому не очень готова.  Для меня интереснее всего не вопрос о Сталине, а вопрос о Лужкове. Зачем чудит уважаемый мэр? То насмерть уперся с «Речником» этим самым, то вот приклеился к портрету Сталина… Чего это он?  Лиза, моя знакомая, отметила два важных события: развод и 40-летие. Все, кто узнавал об этом, делали скорбные лица: «О, бедная, теперь она на всю жизнь останется одна. Кому она нужна в таком-то возрасте?» ИнтервьюИнфографикаЗдоровьеПартии и движения
Армия и вооружениекриминалтерритория СССРкиноНовости компаний | Сергей Минаев: Кухонная фронда*
14 июля 2005, 16:28 Известно, что у российской интеллигенции помимо традиционных и естественных для каждого человека потребностей, таких как: питание, продолжение рода и материальные блага, существует потребность в борьбе с существующим режимом. Интеллигенция не любит существующий строй. Неважно, самодержавный ли он кроваво-николаевский, коммунистический, справедливо-сталинский, или просто «преступный путинский». Интеллигенция, особенно в наше время, слишком хорошо образована и воспитана, чтобы работать на заводе, и слишком ленива, чтобы создать собственное дело. Гораздо приятнее разглагольствовать о преступном режиме, который отнял у нее эти самые заводы и не дал возможности заниматься собственным делом. Одним словом, бороться с режимом – это высоконравственно с точки зрения воспитания и благородно с точки зрения обеспечения счастливого будущего потомкам. При этом, весьма ненапряжно. «Заигрывание некоторой части интеллигенции с левацкими идеями подобно заигрыванию с языками пламени, в неведении, что оно может обжечь. (Дж. Оруэлл) » Для этого даже можно не выходить из дома. Выбрать полем битвы собственную кухню. Или Интернет. Где есть своя среда, понимающая тебя с полуслова, и где все готовы почувствовать себя борцами, объединяющими нацию. Героями, которых можно посадить в тюрьму, убить, но никогда не сломить. Чтобы все было красиво и романтично: толпы молодых борцов с режимом, с горящими факелами/глазами, ночная расклейка прокламаций, акции неповиновения, песни свободы. Чтобы про них писала пресса, снимались блокбастеры, и слагались легенды.Подобно тем, что слагают про борцов за свободную Ирландию. Бойцов ИРА, которым посвящают свободолюбивые граффити на стенах домов с лозунгами «Они могут убить революционера, но им никогда не убить революцию» и списком погибших за свои идеи: Но поскольку реальных героических поступков нет, голодать за свои свободолюбивые идеи (свободолюбивость которых также под большим сомнением) не приходится, а реальных убиенных кровавым режимом мучеников в ближайшее время не предвидится, то приходится выдумывать мучеников в своих интернетовских дневниках, подобно тому, как это делает лидер «Молодежного яблока» мальчик Илья Яшин, старательно выписывая имена мучеников и то, ЧТО сделал с ними режим: «Виталий Резников, член «Молодежного Яблока» - 6 суток ареста. Вам очень хочется быть страдальцами? Вы мните себя новыми Синявскими, Даниэлями и Богораз? Вам очень хочется уехать в мордовские лагеря политзаключенными? Но, в том-то и состоит основная прелесть борьбы с преступным государством, что сколько-нибудь серьезных санкций со стороны режима не последует. Можно очень долго играть в левака, сжигать портреты президента, расклеивать листовки, призывающие к свержению существующего государственного строя, ждать последующих гонений и преследований, но так и не осуществить свою генетическую потребность в отъезде на лагерную лесосеку. При этом гораздо комфортнее сидеть на собственной кухне, пить водку, громко слушать революционные песни или просматривать киноэпопею «Товарищ Президент», а когда после двенадцати ночи в дверь позвонит участковый, хором прошептать с надеждой: «Пришли…За нами…» А после его просьбы «приглушить звук, чтобы не мешать спать соседям», выключить телевизор/магнитофон, потушить свет, обняться с боевыми товарищами и обсуждать до утра, что преступный режим начал, наконец, свою травлю… А как при этом хочется лагерей! Чтобы по-взрослому! Чтобы отсутствие передач, чтобы «без права переписки», чтобы «Путин-клон Гитлера». А как хочется снова послушать «Голос Америки», под двумя одеялами, почитать украдкой «самиздат», обсудить на кухне близких родственников арест дальних знакомых своих соседей и последующее этапирование на «Севера». Ободрить и разделить с ними тяготы борьбы (самим при этом оставаясь на собственной кухне). Но нет. Борись не борись, а террор так и не наступает. Аморфность. Бездействие власти. Политика закрытых на происходящее глаз. Отсутствие внимания на «растущее недовольство». И за это небрежение к собственной «бескомпромиссной борьбе» хочется возненавидеть режим еще больше. Бездарности. Кучка марионеток. Жалкое подобие государственного деятеля. Сталин бы нас! Да…вот это были фигуры, а сейчас…Да и, признаться, собственные неуклюжие попытки фрондерствовать на кухне/в Интернете не кажутся слишком радикальными, а скорее выглядят неким ребячеством. Хочется настоящей борьбы!
Не так давно, какую-то сотню лет назад, одни из вас игриво хлопали в ладоши, радостно приветствуя надвигающуюся революцию, жеманничали друг с другом: ой, как интересно и необычно. А другие, типа Валерика Брюсова, пели проникновенные оды, славя «грядущих гуннов» в литературных салонах. Вы плохо помните, как большинство интеллигенции плавно переместилось из литературных салонов в салоны «воронков»? Или же вы просто соскучились по силе, которой можно отдаться, заходясь визгами восторга? «И нет никакой другой силы, другого такого подспорья, которое было бы сейчас так нужно для возрождения русской интеллигенции, как Национал-Большевистская Партия». И вдруг, когда счастье экстаза воссоединения с «грядущими гуннами» было так близко, НБП закрывают… «Партия прямого действия стала реальным раздражителем нынешней власти, изо всех сил пытающейся сделать анестезию стране, в которой тихой сапой проводит непопулярные реформы», - пишет Андрей Кузнецов на новостном портале VIP Лента.ру в своей статье «Лимоновцев загнали в подполье». Не будет больше Вождя, такого эпатажного и такого колоритного. Не будет мальчиков, захватывающих приемные, не будет их плачущих матерей. Не будет борьбы. У интеллигенции отнимают самое святое. Самый смысл ее жизни. Возможность быть приобщенной к революции… «Запрет маргинальной, яркой, но достаточно безобидной - пока безобидной – организации, – читаю я далее, - может только добавить ей симпатий, как среди политизированной молодежи, так и в рядах оппозиционного истеблишмента». Из лекций по истории я помню одну похожую партию, такую же яркую и такую же безобидную. А Вы, господин Кузнецов, помните? Если нет, то я подскажу. У нее еще флажок, похожий на НБП. Только вместо серпа и молота в круге – свастика. И программы партийные до боли схожи: национализация предприятий, объединение титульной нации в границах единого государства. Припоминаете? Она называлась НСДАП. И в 1921 году в ее рядах состояло около десяти тысяч человек. Почти как сейчас у НБП. А в 1933 уже 850 000. Дальше продолжать аналогии? Вы всерьез полагаете, что у нас не найдутся свои Тиссены и Круппы, готовые финансово поддержать партию патриотов? Или, наоборот, надеетесь, что найдутся?
«В любом случае проигравшей окажется власть, чьи неуклюжие попытки расправиться с политическими оппонентами выглядят все более и более неадекватными и нелепыми», - резюмирует автор. Андрей, не стоит быть столь наивным. При удачном для Лимонова стечении обстоятельств, проигравшей окажется не власть. Проигравшими окажемся мы с Вами. За «неуклюжие попытки» представить левацкую организацию «прямого действия» под руководством престарелого наполеона, склонного к описанию гомосексуальных ласк, последним бастионом, защищающим гражданские свободы от натиска преступного режима. Вы поймете это, когда (не дай Бог), будете сидеть в кабинете на Лубянке, перед вчерашним юнцом-погромщиком, а ныне комиссаром ГПУ, рассказывая ему, как хорошо вы писали о НБП во времена гонений на Партию. Понятно, что в лагерь вы поедете по причине того, что писали хорошо. Но мало. Не спрашивайте, что вы лично можете сделать для партии Лимонова. Лучше спросите, что он при случае сделает с вами. Самое отвратительное в этой ситуации то, что наша интеллигенция никогда ничему не научится. И если в России снова установится режим «сильной руки», столь желанный для нее, единицы представителей этой славной прослойки выйдут на улицы с плакатами в руках. А все остальные, наконец, удовлетворят свои мазохистские потребности «пострадать за страну» ночью на собственных кухнях. А днем, все страдания и вся борьба с тиранией выразятся в… «Я расстегнул ему зиппер, отвернул край трусиков и вынул член.» (Эдуард Лимонов. «Это я, Эдичка») И установится в нашем обществе долгожданное гражданское согласие… Примечания
Другие материалы этого автора:
|
Редакция |
